class="p1">— Твоя сестра и утром звонила, когда ты был на репетиции, — тихо сказал Свирский. — Жаловалась мне чуть ли не со слезами. У тебя мать серьезно больна, а ты… Ну давай я им перевод денежный пошлю, если ты не желаешь. Это ведь смешная сумма. Я не понимаю, почему ты не… Одним словом, я пошлю от твоего имени, диктуй адрес.
— Да иди ты знаешь куда, благодетель! — огрызнулся Боков. Смысл сказанного Свирским про громкую связь и о коридоре, полном корреспондентов с телевидения, наконец-то дошел до него. — Все вы добренькими хотите слыть за чужой счет.
— Что ты на меня-то бросаешься? Я же как лучше хочу, — обиделся Свирский. — Николай, вы еще не ушли? Вы свободны.
Когда водитель вышел из гримерной, Боков тронул Свирского за локоть:
— Олег, извини.
— Да ладно, ничего. Это все нервы, Кира.
— Я дурака свалял… Теперь даже не знаю, как лучше… Свирский ждал, что Боков закончит: «Как лучше уладить это дело с посылкой денег». Но Боков сказал совсем другое:
— Лучше, наверное, будет не встречаться сейчас с седьмым каналом. Скажи им, что интервью отменяется. Дай им, если потребуют, пресс-релиз.
Глава 18. НА ВОДЕ И НА СУШЕ
— Слушай, зайчик, такое дело… Я сегодня дома не ночую.
— Как? Это почему?
Катя, услышав такое заявление «драгоценного В.А.», слегка растерялась. Как это понимать, позвольте? Прошлой ночью явился домой в третьем часу, а сегодня вообще ни ногой домой? А, между прочим, там, в телефоне, музыка слышна и женский хохот какой-то ненормальный.
— Я при Ждановиче намертво завис, — «драгоценный» и сам, казалось, был обескуражен. — Мы на теплоходе и, кажется.., отплываем.
— Куда отплываете?
— Понятия не имею, — Кравченко хмыкнул. — Где с ним были — не поверишь.
— В баре или в бане?
— В Малом театре на «Трех сестрах». Потом доставил я его на теплоход и узнал, что отплываем в ночь куда-то к Дмитрову на водохранилище — тут им в порту надоело обретаться. А мне завтра при Ждановиче надо быть неотлучно, так что ты меня сегодня не жди и не волнуйся. Я машину на платной стоянке оставил, в порту. Ты ее, пожалуйста, оттуда завтра забери.
— Как это я ее заберу? Я на твоей боюсь. И потом, я не знаю, где стоянка, — Катя волновалась все сильнее. — А что это за тетки у вас там так дико хохочут?
— Это не тетки, девушка одна по имени Варвара… Долгушинская, по-моему, пассия, но я еще не разобрался… Ну все, пошли из порта. Насчет машины позвони Сереге, скажи ему — я на воде, он знает, где стоянка. Кстати, меня о нем, о моем напарнике, тут спрашивают.
— Кто?
— Передай ему — сам Виктор Долгушин спрашивает. Серега счастлив будет до потери пульса. Ну все, мой зайчик, пока. Целую тебя.
Катя ничего не понимала — где «драгоценный», куда они плывут и, самое главное, зачем? И отчего все так спонтанно? Бывало и раньше Вадим задерживался по работе, не ночевал, сопровождая как верная тень Василия Чугунова. Но это было совсем иное дело! Чугунов хоть и взбрыкивал иногда, но, по сути, был человеком пожилым, с весьма уже ограниченными для разгула возможностями. А Жданович, Долгушин — мужчины, как говорится, в полном расцвете сил. И девицы возле них вьюном вьются. И вообще — теплоход, ночь, долго ли до греха? На Вадима, она сама сколько раз ревниво замечала, некоторые особы такие взгляды бросают, что сразу хочется одолжить у Никиты Колосова пистолет и стоять возле мужа с оружием на страже.
Катя в эту ночь вся испереживалась. И совершенно позабыла о том, что еще в конце рабочего дня ее так волновало и интересовало. Утром на работу она явилась в самом скверном настроении, еще не подозревая, какие сюрпризы ей приготовило будущее.
* * *
А Вадим Кравченко, надо признаться, тоже такого поворота событий не ожидал. А вышло все просто. Они приехали со Ждановичем к нулевому причалу. Кравченко вместе с клиентом поднялся на борт теплохода и почти сразу же получил от встречавшего их на палубе капитана Аристарха Медведева короткий приказ:
— Машину, парень, поди поставь на платную стоянку. Через четверть часа отплываем.
Алексей Жданович никак это заявление не прокомментировал и ушел к себе в каюту — спать. Кравченко перегнал свою машину на платную стоянку, вернулся на теплоход. На этот раз на палубе его встретил сам Долгушин. Поздоровался, повел на нос. Спросил: как впечатления? От него слегка попахивало коньяком. Как бы между прочим, он заметил, что торчать в порту надоело всей компании, а посему решено сменить место стоянки. «Пойдем куда-нибудь на водохранилище. На природу. Прогноз на завтра хороший обещают. Аристарх маршрут выберет. Вам, Вадим, надо тоже быть здесь, я на вас полностью полагаюсь».
Это было лестно, черт возьми! Истинный капитан «Крейсера Белугина» полагался на него, на Вадима Кравченко. Что ж, за это можно было и провести время на воде, среди рыб. Кравченко в душе аж перекрестился — завтра в «России» концерт Бокова, а если Жданович окажется далеко от Москвы, на водохранилище, то и все опасения, все напряги отпадут сами собой. По крайней мере — на день концерта. А там — видно будет.
В полночь отплыли. Теплоход тихо пошел по водоканалу. Казалось, никто, кроме Ждановича и маленькой дочки Долгушина, и не думает спать. В кают-компании работал телевизор. Чудной, на взгляд Кравченко, паренек по прозвищу Саныч вперился в спортивный канал и громко переругивался с девушкой Варварой, которой хотелось переключиться на МТУ. Кравченко магнитом притягивала капитанская рубка — там ярко горел свет, там царил Аристарх. По динамику то и дело слышались его вальяжные команды типа: «Вахтенному спуститься в машинное отделение», «Включить носовой прожектор». По теплоходу сновали матросы-азербайджанцы. Все делалось без суеты — тихо, споро, ловко.
За Химками все как-то вообще успокоилось. Теплоход лег на курс. Кравченко курил у борта. Ночным пейзажем ему было любоваться лень. Он продрог на ветру. Честно говоря, ему хотелось выпить водки. Из кают-компании доносился громкий смех Варвары — она наконец-то выжила Саныча, переключилась на свой любимый канал и трепалась с кем-то по мобильнику. Кравченко заглянул в открытое окно кают-компании.
— Что бродишь как неприкаянный? — Варвара заметила его, бросила в телефон:
— Дэви, все, кончаю, пока. Тут у меня срочное дело. Ну что, скучаешь?
— Кто тебе сказал, что я скучаю? — Кравченко отметил, что они моментально перешли с этой особой, похожей на красавицу-ведьму в джинсах, на «ты». — Да по роже твоей видно. Ты что,
