Часть четвертая. ПЕНТАКЛЬ И АДАМ КАДМОН «ДЕМОКРАТИИ»
Мы живем в мире удивительно фальшивых слов и двусмысленных выражений, созданных политиками и идеологами большевизма. Более того, мы живем в зашифрованном мире. Я думаю — это ощущают если не все, то очень и очень многие. С одной стороны, зашифрованность и двусмысленность есть свойство идеологической речи, той, на которой говорят газеты, радио, телевидение и так называемые «исторические» трактаты по действительно историческим темам, создаваемые «советскими историками»— идеологами.
Этот язык постоянно создает идиотизмы-идиоматизмы, характеризующие эпоху. Например, что может значить такое сообщение: «В энской республике, бывшей советской, русскоязычное население создало организацию «Единство». Каждый из нас знает прекрасно, что в этой республике, скажем, Эстонии, почти все эстонцы говорят по-русски, как в Литве на нем говорят почти все литовцы, а в Латвии почти все латыши. Буквально, надо понимать так, что эстонцы, к примеру, создали это «Единство». Между тем, как раз наоборот. Эстонцы, согласно идиотизму-идиоматизму пропаганды, более не значатся в русскоязычных, и «язычный» на русском языке к ним не относится. Русский же, русский не по языковому признаку, а по причине своей национальной принадлежности, попал в язычную группу на русском языке. Любой психоаналитик определил бы такое терминологическое новшество однозначно: язык пропаганды отразил неприязнь власть имущих к русским, и язык «стер» то, что готовы стереть и физически с лица земли. Язык отразил подсознательную (или сознательную?) ненависть к русским. Примерно такую же тенденцию отражает и применение слова «россиянин», но никогда — русский.
Не менее двусмысленным является и термин «цивилизованный»: «цивилизованный путь развития», «когда мы пойдем цивилизованным путем по дороге прогресса» и т.д. включая и «когда мы станем цивилизованным обществом».
Я не знаю, как относятся господа ныне власть имущие к расовым доктринам, делящим человечество на сорта по степени полноценности, но то, что данное деление взято именно из анналов учения неких сверхчеловеков, — несомненно. Цивилизованные — там, за бугром, они не чета нам. У них все культурно и деликатно, все решается за столом переговоров. Но тогда это «там» находится только в воображении недобросовестных пропагандистов идей «всемирной цивилизации». Все мы наблюдали «цивилизованный путь решения конфликта» в Ираке, недавно — в Панаме и каждый день — в «прекрасной стране Израиль», по выражению одной мадам Фрумы Фрумкиной из когорты «демократов». Там даже бомбят и мстят смертью арабским детям и женщинам «цивилизованно». «Цивилизованный мир» в 1945 г. вел себя ничем не лучше немецких национал-социалистов и красных последователей ленинско-бронштейновских палачей. Это они, «цивилизованные», отдавали наших русских людей, — тех, кто бежал от ужасов большевизма в свое время на Запад, — в руки людей из энкавэдэ, умышленно и сознательно отдавая их, мужчин, женщин и детей, на верную и мучительную смерть[83]. Все это сегодня знают и малые дети. Как же понимать это выражение — «цивилизованный путь решения проблемы»?
Совершенно очевидно, что эти выражения небезразличны для нашего сознания и действуют на него разрушительно. Они вызывают желание все время дискутировать с ними, «уточнять» смысл этих идиотизмов и, несомненно, будят раздражительность в людях. Но они и скрывают подлинное лицо сегодняшней власти. То, что это власть тех же «большевиков», того же Ордена строителей — вряд ли нужно кому доказывать. То, что «партия» была лишь внешним выражением глубоко скрытой Власти, для которой марксизм был явлением преходящим, ясно если и многим, то далеко не всем. Еще меньше людей понимает подлинный смысл такого понятия, как «социализм», и неразрывно с ним связанный термин — «демократия».
Чувство того, что все партийные тексты, вся идеологическая речь, по существу, вся наша культура, представляют собой зашифрованный текст, не покидало меня давно. На это размышление наводило многое. Слишком несообразно со здравой логикой и правилами самого русского языка звучит и сама идеологическая речь, и многие ее выражения. Дубовый язык партийных гениев и «исторических» решений всевозможных съездов еще можно объяснить безграмотностью власть имущих — функционеров Ордена. Но как, скажем, понять выражение: «Социал-демократия внесет самосознание в пролетарскую массу»? Достаточно остановить свое внимание только на одном выражении, чтобы понять, что я хочу сказать. Ну, первое в данном выражении: что такое эта «социал-демократия»? Ведь это не партия — о ней так и говорится: «соц.-демократическая партия». Это не учение. О нем тоже будет так и сказано: «соц.-демократическое учение».Так что же это? Как можно внести даже не сознание, а самосознание? И что это за безмозглые «массы»? Если это определение людей, стоящих у станка на заводах, то отчего предполагается, что они неспособны себя сознавать? Ведь, кажется, корова, и та сознает или близка к сознанию себя коровой. В общем — туман.
Работая над книгой «Россия на перепутье», я по необходимости корпел над масонскими рукописями, и обнаружил, что все ключевые слова в партийных текстах имелись и имеются в масонской идеологии. «Рабочий», «пролетарий», «сознательный работник» и другие. Более того: там же «заложен» и социальный идеал — социализм, как система «организованного труда», где человек ничто, а вид, сообщество — все. Знаменитая легенда о Хираме, строителе храма Соломона, которая сообщается каждому вступающему в орден вольных каменщиков в различных вариациях, представляет собой краткий катехизис по «социал-демократическому» устройству мира. Все человечество в этой легенде-плане-проекте, легенде, осуществляемой Орденом, разделено на отряды профессиональных работников по специальности и профессиональным качествам каждого. При этом и оплата каждому осуществляется по правилу: «от каждого по способности — каждому по труду». Даже поверхностный взгляд определит в этой легенде все свойства организации государства «большевиков». Употребляю это слово в кавычках, поскольку оно нелепо и очень условно. Но и более обширно, чем, скажем, «партия коммунистов». Дальнейшее знакомство с социальными проектами «вольных каменщиков» еще более убеждает, насколько близко сходство идеологии масонов и «большевиков». Наиболее ярко отображена социальная концепция масонства в «Новой Атлантиде» Бэкона: сообщество «соломоновых братьев» правит государством, осуществляя власть над народом, как взрослые над детьми. «Дом Соломона» использует народ для покорения сил природы, чтобы овладеть властью во всей вселенной и над всей вселенной.
Читая другие проекты — описания будущих государств, невозможно отделаться от ощущения, что читаешь о нашей стране. В конце концов, начинаешь более внимательно смотреть на государственную символику «большевиков». И обнаруживаешь примерно следующее. Храм Соломона — общество будущей социальной справедливости; строят его каменщики — строители, масоны. Пятиконечная звезда есть, как известно, звезда Соломона каббалистов. Она же и пламенеющая звезда масонских лож. Она же и звезда Люцифера, Денницы, Сатаны. Молот — знак власти Мастера и знак послушания для его подчиненных. Красный цвет — зловещий цвет крови непокорных (возможно, нас с вами, и уж совсем точно — миллионов убитых и замученных русских людей в эти 75 лет). Серп — знак кровавой жатвы, особенно рядом со срезанными колосьями хлебов. Не говорю о других символах за недостатком места, но их много — и ленинский мавзолей, и «вечный огонь» солдату, и архитектура домов, особенно общественных зданий, и т.д.
В масонских же органах печати еще века восемнадцатого, как, скажем, в журналах московских «братьев» розенкрейцеров новиковского кружка, находим и призывы к «бедным» взять силой имущество богатых, и ненависть к Православной Церкви, и неприязнь к Самодержцам российским, и социалистические проекты масонских государств. Внимательное изучение настольной книги российских масонов «О заблуждении и истине» Сен-Мартена (1775) селит сначала смутное, затем все более крепнущее чувство уверенности: эта книга, воплотившая квинтэссенцию оккультно-каббалистического учения о будущем социальном устройстве «справедливого» государства, положена во главу угла всех основных постулатов большевизма. Мартинизм в веке девятнадцатом стал марксизмом, одевшись в ризы «исторического» и «экономического» материализма. Вернее было бы сказать, что учение, выраженное в этой книге и получившее по имени автора название мартинизм, легло в основу «социал-демократии». Век девятнадцатый родил из глубин лож «вольных каменщиков» обильную литературу, названную социал-демократической. Корифеи этой мысли, не задумываясь, определили ее как глашатая новой религии. Марксизм занял в ней лишь одну ее часть, а именно ту, что обращена наружу, ко всем, к профанам.
