— Неужели вы действительно не сможете найти замену? — спросил Тим. Кура ему не очень-то нравилась, но, увидев, как отчаянно она рыдает, испытал искреннее сочувствие.
— За три недели? На Западном побережье? Разве что в Бленеме, если уедем сейчас же. Но тогда пропадет очарование новизны. Если мы объявимся там, не имея концепции, с местным пианистом, с которым не успели сыграться… — Уильям покачал головой.
— Могла бы сыграть мисс Хизер, — с надеждой произнесла Кура.
— Но не станет. Она только распробовала карьеру мецената от искусства. Тут уже на сцену не выйдешь! Что скажет на это ее супруг? Забудь об этом, Кура! — Уильям обнял жену.
Илейн закусила губу.
— А я еще никогда не слышала музыку, которую вы играете… — произнесла она. — Но неужели это действительно настолько трудно? Я имею в виду партию фортепьяно…
Кура посмотрела на нее, и Илейн увидела блеск надежды в ее глазах.
— Не так уж и сложно. Иногда весьма нетрадиционно, иногда довольно быстрые пассажи. Во всяком случае нужно иметь в багаже хотя бы пару лет опыта игры на пианино.
— Что ж, я играю на пианино уже десять лет. Конечно, до твоего уровня мне далеко, о чем ты имела счастье мне неоднократно напоминать, но… Если я буду репетировать три недели… — Илейн улыбнулась, несколько смягчив резкость своих слов.
— Ты стала играть гораздо лучше, — заметила Кура. — Но если серьезно, Лейни, ты могла бы сделать это? Ты поедешь со мной в Бленем, чтобы аккомпанировать мне?
— Если сумею справиться с программой…
Казалось, Кура вот-вот бросится кузине на шею.
— И она очень хорошенькая, — заметил Уильям. — Будет гораздо лучше смотреться, чем Калев.
Илейн с сомнением посмотрела на него. Неужели он сказал «хорошенькая»? Три года назад сердце ее растаяло бы от этих слов, а в этот день она перевела взгляд от мальчишеского лица Уильяма на лицо Тима, которое уже не выглядело таким приветливым и веселым, оно исказилось от муки.
— Лейни, ты не можешь сделать это, как бы ни хотела помочь Куре. Конечно, ты будешь играть на пианино в двадцать раз лучше, чем Калев Биллер, и выглядеть прекраснее всех пианисток в этом мире, но Бленем… Дорога, большой город, риск…
— С каких это пор вы так боитесь? — поинтересовался Уильям. — По сравнению с тем риском, который представляет ваша свадьба…
— Что такого опасного в том, чтобы пожениться? — подхватила Лейни. — Ты и в прошлый раз так странно на меня посмотрел…
Уильям закатил глаза.
— Ну, вы же, думаю, прекрасно понимаете, что тем самым совершаете преступление. И даже если вам все равно… я хочу сказать, вы же наверняка мечтаете иметь детей.
Лейни рассмеялась, хоть и несколько сдавленно.
— Боже мой, Уильям! Моим детям будет совершенно все равно, какая фамилия была у их матери в девичестве — О’Киф или Кифер. Это можно даже выдать за описку!
Уильям нахмурился, уставился на нее с недоверием.
— Но детям наверняка будет не все равно, если они когда-нибудь узнают, что их фамилия должна быть Сайдблоссом, а не Ламберт, что они наследуют ферму в Отаго, а рудник тем временем отойдет каким-то дальним родственникам. Ваш брак будет недействителен, вы ведь должны понимать это!
Илейн побледнела. Зрачки ее глаз расширились.
Тим покачал головой.
— Но ведь Томас Сайдблоссом мертв, — спокойно произнес он.
— Да? — переспросил Уильям. — С каких это пор? Может быть, он каждый день жалеет, что не умер, но, насколько я знаю, он дышит так же, как вы и я. — Уильям смотрел то на него, то на нее. Неужели Лейни и Тим его обманывают? И с недоумением обнаружил, что ужас на лице Лейни был совершенно неподдельным.
— Я… я выстрелила ему в лицо… — прошептала она.
Уильям кивнул.
— Это заметно. Выстрел пришелся вот сюда. — Он показал на левую щеку. — Пуля прошла неглубоко, через нос в голову. Ты стреляла снизу вверх, наверное, целилась в грудь, но не учла отдачи. В любом случае изуродовала ты его успешно. Правая половина лица парализована, на правый глаз он ослеп, а левым почти ничего не видит. Вроде как пуля все еще находится внутри и давит на зрительный нерв. Но он не мертв. Поверь мне, Лейни…
Илейн закрыла лицо руками.
— Это же просто ужасно, Уильям! Почему ты не сказал мне об этом раньше?
— Я думал, ты знаешь. — Молодой человек пожал плечами. — Ты ведь тоже в курсе, Кура, не так ли?
Кура кивнула.
— О подробностях я понятия не имела, но знала, что Сайдблоссом не умер.
— И ты допустила, чтобы я обручилась? — Илейн хотелось, чтобы в голосе звучала злоба, но в голове боролись недоумение и облегчение. — Я два с половиной года жила в постоянном страхе!
Кура пожала плечами.
— Прости, Лейни, но никто не посвящал меня в детали твоей ситуации. Я немного удивилась… Но ведь ты могла развестись. Или этот Сайдблоссом все же умер потом. Он там не спятил? — спросила она, обернувшись к Уильяму.
— Насколько я знаю, нет. Хотя изо всех сил старается пропить остатки рассудка, не говоря уже о морфии. Наверное, у него постоянные головные боли и галлюцинации. Впрочем, при таком количестве морфия и виски это вполне вероятно.
— Ты его видел? — Илейн, судорожно цепляясь за руку Тима, в ужасе смотрела на Уильяма. — Ты уверен? — Лицо ее было белее мела, глаза казались огромными и состоящими из одних зрачков.
— Боже мой, Лейни, не смотри на меня так! Конечно, я уверен. Я две или три недели провел в Лайонел-Стейшн и пару раз видел его. Они очень редко выпускают его из дома. Будто бы он не выносит дневного света. Но это невозможно не слышать! Он орет на прислугу, требуя виски и лекарств… Очень неприятный пациент, если хочешь знать мое мнение. Но, в принципе, не сумасшедший и уж наверняка не мертвый.
— Конечно, это меняет все, — ровным тоном произнес Тим и притянул к себе Лейни. Она дрожала всем телом, плакала и ничего не могла с собой поделать. — Пока ты официально остаешься миссис Сайдблоссом, пожениться мы не можем. Но ты не совершала убийства. А теперь успокойся! В принципе, это ведь хорошие новости! Ты пойдешь и во всем признаешься. Можешь сказать, что это вышло случайно. Оружие просто выстрелило. Поговорим с адвокатом… о том, не разумнее ли рассказать всю историю и не покаяться ли для виду. В любом случае за это тебя не повесят. Ты можешь развестись и совершенно легально жить со мной. Здесь, или в Уэльсе, или еще где-нибудь.
— Уж лучше в Уэльсе, — прошептала Илейн. Внезапно ей очень сильно захотелось оказаться как можно дальше от Лайонел-Стейшн. Признаться, девушка испытывала облегчение от мысли, что она не убийца. Но, несмотря на все, чувствовала бы себя в большей безопасности, если бы Томас Сайдблоссом был мертв…
