не могла попасть ключом в замок зажигания, закрыла глаза, потом глубоко вздохнула, задержала дыхание и уже спокойно, заведя мотор, выехала со стоянки. Спокойствия хватило на несколько минут, потом Настя летела как угорелая, пару раз чудом не попав в аварию. Наконец добралась до больницы. Даже не надевая белого халата, промчалась мимо охраны и бегом — на второй этаж, туда, где реанимация. Дёрнула дверь — конечно, закрыто. Села на тот же стул, где в прошлый раз провела ночь, огляделась. Никого. Где-то время от времени были слышны голоса или шаги, но здесь было тихо, как в глухом лесу. Настя сидела, прижав сжатые кулачки к груди, и молилась, повторяя одну и ту же молитву «Отче наш». Через какое-то время дверь открылась, из отделения реанимации вышла медсестра и быстрым шагом, почти бегом промчалась мимо Насти. Дверь тут же закрылась, и девушка пожалела, что не успела прошмыгнуть внутрь. Встала и, приложив обе руки, посмотрела сквозь зеленоватое матовое стекло. За дверью ничего не было видно. Настя услышала шаги, повернулась и увидела уже знакомого строгого доктора, который с ней в прошлый раз разговаривал. С ним шли ещё несколько человек.
— Здравствуйте, — сказала Настя, — а можно мне к Виктору?
— Нет, нельзя, — сурово отрезал доктор, потом добавил: — Почему без халата? И вообще, вам нечего здесь делать, я же сказал в прошлый раз.
Они зашли в отделение, закрыв за собой дверь. Настя вытащила белый халат из своей сумочки, надела. За дверью слышалась какая-то возня, кто-то громко разговаривал. Стало немного страшно. Настя опять подошла к двери, пытаясь хоть что-то там разглядеть. Минут через пять дверь открылась, из неё вышли две медсестры и прошли мимо. Настя подставила ногу и не дала двери закрыться. Заглянула внутрь — в длинном светлом коридоре никого, зашла. Дверь в палату, где лежал Виктор, была приоткрыта, и оттуда слышались приглушённые голоса. Говорил доктор. Он словно читал по написанному, ровно, спокойно, без малейших эмоций. Настя сделала несколько шагов, сердце сжалось от чего-то страшного и необратимого. В следующую секунду она услышала в спокойной размеренной речи врача два ужасных слова «время смерти». Настя сделала ещё шаг и оказалась в дверном проёме. Все четыре человека, что были в палате, одновременно посмотрели на неё. Виктор лежал на той же кровати, так же с закрытыми глазами, только к нему уже не было присоединено никаких проводков и капельниц.
— Вам нельзя сюда, — большая полная медсестра тут же подошла вплотную к Насте, разведя руки в стороны и пышной грудью выталкивая её в коридор.
— Альбина, оставь её, — громко сказал строгий доктор и добавил уже Насте: — Я сожалею, девушка.
— Нет! — затрясла головой Настя и, протискиваясь мимо отступившей грузной медсестры, подбежала к кушетке.
Её никто не остановил. Виктор лежал мертвенно-бледный, словно в его организме больше не было ни кровинки. Моментально вспомнился тот день, когда они в первый раз ехали вместе на машине в Череповец. Он был такой живой и разговорчивый. Шутил и прикалывался над ней, а теперь…
— Витька! — закричала она изо всех сил. — Ты не должен умереть!
Настя сорвала с шеи амулет Нуо и, вложив Виктору в холодную руку, изо всех сил сжала её.
— Пожалуйста, пожалуйста, Боже, пусть всё будет хорошо! Ну пожалуйста, пожалуйста!.. — шептала она.
— Девушка… — медсестра дотронулась до её плеча, намереваясь что-то сказать.
Но Настя, дёрнув плечом, скинула её руку и продолжала шептать только одну фразу:
— Боже, ну пожалуйста!..
* * *
— Беатрис! — громко позвал Авелло. Он только что пулей влетел на её уровень — сегодня даже без приглашения и предварительной договорённости.
— Да, Авелло, я знаю, что ты хочешь мне сказать. Всё-таки считаешь, что им стоит быть вместе там, на Земле?
— Конечно, дорогая Беатрис, я так считаю. Его девушка постоянно молится, и теперь я думаю, что это будет правильно. Они ведь ещё даже не жили счастливо, всё время решая чьи-нибудь проблемы. Пожалуй, уже достаточно испытаний на их голову. И вообще, я думаю, что пора рассказать всем людям про Нуо.
— Насчёт Нуо я бы с тобой поспорила, мой Авелло. Думаешь, пришло время?
— Думаю, да. Людям иногда надо напоминать о нас. Надо давать какую-то надежду. Мы даём эту информацию только избранным, но почему бы не рассказать всем без исключения?
— Возможно, ты прав, — она задумалась, потом добавила: — Знаешь, а ведь они всё равно не поверят. Люди скорее поверят в чёрную кошку, переходящую дорогу, или в несчастливую цифру тринадцать, чем в реальные вещи.
— Мы расскажем, а поверят или нет, это будет их выбор, дорогая Беатрис.
— Хорошо, Авелло, а как ты хочешь реализовать свой замысел?
— Простейшим способом, как всегда, через книгу. Этот парень, Дэвид Мартин, уже начал её писать, осталось только дать ему больше информации. Для этого нам как раз понадобится его приятель Виктор.
— Или Настя, — улыбнулась Беатрис.
— Или вместе, — улыбнулся в ответ Авелло.
— Хорошо, мой Авелло, ты и сам знаешь, что нужно делать. — Беатрис помедлила, потом спросила: — Как скоро ты собираешься туда, в своё новое воплощение?
— Примерно через семь месяцев, дорогая Беатрис. Я уже выбрал себе замечательных родителей, — он улыбнулся. Было приятно, что они с Беатрис понимают друг друга с полуслова.
— Хороший выбор, Авелло! Я буду ждать тебя здесь.
Он поклонился ей и поспешил вернуться на свой уровень. Оставалось сделать самую приятную часть его работы — подарить двум любящим людям кусочек счастья.
* * *
— Девушка, — доктор положил свою руку Насте на спину, — пойдёмте. К сожалению, вы ничего уже не сможете изменить.
Настя, держа Виктора за руку, сквозь слёзы опять громко повторяла:
— Зевс, не уходи, не оставляй меня, у нас будет ребёнок, Зе-е-евс!
— Пойдёмте, — опять повторил доктор, терпеливо и по-доброму, а не так сурово и строго, как разговаривал с ней в коридоре.
Настя встала, потом снова присела, нагнулась — ей показалось, что у Виктора дёрнулось веко. Нагнулась ещё ниже — точно, теперь губы его слегка пошевелились.
— Витька, — тихо прошептала она, — ты меня слышишь?
Виктор широко открыл глаза. Сначала зрачки блуждали, он пытался на чём-то заострить свой взор, потом, словно настроив резкость, увидел Настю и слабо улыбнулся.
— Витька, мой любимый! — прошептала Настя, не отводя от него взгляда, — Зевсик мой хороший!
Она дотронулась рукой до его щеки, которая теперь не была такой уж бледной. На ней появился живой румянец. В следующую секунду все как по команде забегали по палате, подключая разноцветные проводки и трубочки. Доктор коротко отдавал команды. Снова подключили
