– Могу я спросить, куда мы идем? – произнес Джеймс. Слушать собственный голос со стороны было непривычно. – В здание Парламента?
– Нет, – бодро ответил Велиал. – Наша цель – Вестминстерское аббатство. Мы направляемся на коронацию. На мою коронацию. Сорок поколений британских монархов были коронованы в этом соборе, а я, как ты знаешь, предпочитаю придерживаться традиций. Для начала меня коронуют как правителя Лондона. А после этого – что ж, посмотрим, насколько быстро вся страна последует примеру жителей столицы. – Он хихикнул. – Я, Велиал! Которому было до конца времен запрещено ступать на Землю! Теперь Земля подчинится мне, и пусть Небеса любуются происходящим. – Он заставил Джеймса откинуть голову назад и взглянуть на грозовое небо. – Первое восстание против твоего правления оказалось для тебя неожиданностью, Великий, – прошипел он. – И захват Лондона ты тоже не сумел предотвратить. Неужели Утренняя Звезда[66] прав, и ты слабее нас?
– Довольно, – пробормотал Джеймс, но Велиал только рассмеялся.
Они дошли до конца моста и зашагали дальше по улице. Здание Парламента возвышалось слева. Даже здесь, в центре города, было пустынно и тихо; Джеймс заметил несколько брошенных экипажей, некоторые были перевернуты – видимо, перепуганные лошади понесли.
– Джеймс!
Велиал резко развернулся, и Джеймс увидел, что из-за кареты выступил человек – Томас. На его честном, открытом лице был написан восторг; спотыкаясь о мусор, разбросанный по мостовой, он спешил навстречу Джеймсу. Следом за ним из укрытия появился Алистер; он приближался медленно, с опаской разглядывая Джеймса.
У Джеймса упало сердце. «Ты прав, Алистер. Окликни Томаса, уведи его от меня…»
Но Томас уже подошел к Джеймсу, засовывая за пояс ангельский клинок, и собрался заключить его в объятия.
– Джейми! Слава Ангелу! А мы думали…
Велиал лениво поднял руку и взялся за лацкан пальто Томаса. А потом без малейших усилий швырнул его прочь. Томас споткнулся и упал бы, если бы Алистер не подхватил его.
– Убирайся, безмозглый увалень, – заговорил Велиал; Джеймс чувствовал, как полные ненависти слова срываются у него с языка, царапают горло. – Вы, нефилимы, тупы, как ослы. Только посмей коснуться меня снова, и ты умрешь.
У Джеймса закружилась голова, когда он встретил взгляд Томаса, выражавший недоумение, негодование, боль… Но Алистер смотрел на него совсем иначе. Да, его взгляд был холодным, свирепым, но было ясно, что он начинает понимать.
– Это не Джеймс, Том, – произнес он. – Больше не Джеймс.
Томас побелел. Джеймсу хотелось остаться, каким-то образом объяснить происшедшее. Но что он мог сказать? Алистер был прав, а кроме того, Велиал уже отвернулся, забыв о досадной помехе.
Можно попытаться настоять на своем, подумал Джеймс. Заставить Велиала повернуть назад. Но нет. Еще не время. Еще рано. Он подавил эту мысль, принудил себя успокоиться, не думать о том, что произойдет, если он потерпит неудачу. Он знал, что тогда Велиал не только уничтожит все, что было дорого ему, Джеймсу, но сделает это руками самого Джеймса, и он увидит отчаяние своих близких, их страдания, их умоляющие лица. Все это произойдет у него на глазах.
«Главное – это самоконтроль, – сказал себе Джеймс. – Делай так, как учил тебя Джем. Контролируй свои эмоции. Успокойся. Не забывай о том, кто ты такой, и держись за эту мысль».
Когда они подошли к аббатству – громадному зданию из серого камня с двумя величественными башнями, – Джеймс ощутил новый приступ паники. Он не мог закрыть глаза и вынужден был смотреть, как Велиал идет к своей цели. На небольшой треугольной площади перед собором, где в Средние века находили убежище преступники, топтались Стражи; они расступились перед Велиалом, потом выстроились в колонну и последовали за ним, словно толпа призраков. Демон пересек площадку, прошел мимо Военного мемориала – памятника ученикам Вестминстерской школы, погибшим в Крыму и Индии. Когда он приблизился к Большой западной двери, старинные деревянные створки распахнулись.
К удивлению Джеймса, Стражи не последовали за Велиалом в собор, а остались снаружи, под аркой, как собаки, привязанные у входа в лавку. Разумеется, они не могут войти, сказал себе Джеймс; это же демоны, а собор – священное здание. Но, не успев додумать мысль до конца, он услышал смех Велиала.
– Я знаю, что ты себе вообразил, и ты ошибаешься, – сказал Принц Ада. – В Лондоне сейчас нет священных мест, нет такого уголка, которого не коснулось бы мое влияние. Я мог бы созвать в этот собор всех демонов Пандемониума, приказать им осквернить алтарь и запятнать пол своей нечистой кровью. Но это не входит в мои намерения. Моя цель выше.
Джеймс не стал спрашивать, в чем же заключается цель Велиала; он знал, что ему пришлось бы выслушивать очередную речь, полную злорадства. Вместо этого юноша произнес:
– Ты боишься. Ты выставил их снаружи, как сторожевых псов, чтобы они не впустили сюда тех, кто хочет помешать тебе.
Велиал фыркнул.
– Во всем городе не найдется никого, кто мог бы мне помешать. Остались, конечно, эти ничтожные малолетки, которые затеяли здесь смехотворную возню, но их слишком мало. Стражи без труда перебьют их.
Он говорил таким уверенным голосом, что Джеймс похолодел. Он беспокойно смотрел по сторонам. Разумеется, ему уже приходилось бывать здесь. Всегда было так странно идти через храм, слушать негромкие голоса туристов и молитвы верующих, смотреть на бесконечные мемориалы и часовни, посвященные героям страны, которую простые называли Британией. Здесь не было ни одной статуи Сумеречного охотника, ни одной записи о битве с демонами. Никто из простых не знал того, что знал он, Джеймс: совсем недавно, в 1878 году, мир едва не был уничтожен, и катастрофу предотвратили его родители, которым тогда еще не исполнилось двадцати лет.
А сейчас он шел по пустому нефу, и эхо тяжелых шагов Велиала разносилось над каменными надгробиями. Призрачный свет, проникавший в верхние окна, освещал золотые розетки, украшавшие пересечения ребер сводчатого потолка на высоте сотни футов над полом; в серых лучах кружились пылинки. За рядами арок, между массивными столбами, украшенными каннелюрами, виднелись высокие витражные окна. Разноцветные пятна света лежали на бесчисленных мемориальных табличках, могилах, памятниках.
Внезапно Велиал остановился. Джеймс не понял, в чем дело, – они находились на полпути к главному алтарю. Справа и слева располагались ряды длинных деревянных скамей для молящихся. Они были освещены тонкими свечами в высоких кованых подсвечниках. Дальше находилась богато украшенная позолоченная перегородка, алтарная преграда, а за ней – пустые хоры. Эта пустота угнетала, навевала мысли о смерти; Джеймс вдруг представил, что находится внутри грудной клетки древнего великана.
– Kaal ssha ktar, – прокаркал Велиал на каком-то гортанном языке.
Джеймс не знал, что означают эти слова, но почувствовал эмоции Велиала: гнев и раздражение.
– Джеймс, – произнес демон, – сейчас я узнал несколько вещей, которые меня очень расстроили.
«Каким образом ты их узнал?» – удивился Джеймс. Но что толку было размышлять об этом? Велиал был Принцем Ада. Наверняка он слышал шепот своих демонических слуг, был способен видеть события, происходившие в иных мирах, и читать письмена Вселенной, недоступные смертным.
– Эти твои друзья, – продолжал Велиал. Его голос в голове Джеймса стал пронзительным, как будто демону прищемили палец. – Нет, да что же это такое, в самом деле! Я оставил им жизнь, проявил милосердие. Ты знаешь, как редко демоны проявляют милосердие? Тем более Принцы Ада! Я опустился до вашего уровня ради них. Ради тебя! И чем же они отплатили мне? Шныряют по моему городу, изо всех сил стараются расстроить мои планы, но хуже всего – моя собственная внучка пробирается в Эдом в компании этой девицы с Кортаной…
– Я знал это, – прошептал Джеймс.
