— Нравлюсь? — спросила заносчиво кокетка, чтобы хоть как-то скрыть свою растерянность под его пристальным взглядом.
Да что такое с ней? Когда она кого-то смущалась? Она, чего только в своей жизни не делавшая?
— Пойдет, — ответил демон, словно не замечая сарказма, и неспешно принялся распутывать завязки на её рубахе.
Синеволосая дива сегодня надела сорочку из тонкого хлопка и длинную льняную юбку. Она редко носила юбки, тем более длинные, так как не считала нужным закрывать своё тело — главную гордость и достоинство. Но сегодня почему-то хотелось прикрыться. И гордячка ни за что не призналась бы себе, будто надела юбку до пят исключительно для того, чтобы казаться милее. Зачем ей быть привлекательнее? Найди хоть одного мужика, который не захотел бы её — гибкую, стройную. Ну, кроме квардинга, конечно…
Однако даже в этой более чем скромной одежде соблазнительнице было некомфортно. Служанка, открывшая дверь, продолжала истуканом стоять рядом. И хотя толстуха смотрела в пол, гостья чувствовала себя очень неловко. Но Фрэйно, похоже, просто забыл про невольницу. А просить его её удалить Нат не решилась. Обитатели Ада не жалуют просьбы.
Охранник нииды тем временем распутал узлы завязок и, мягко проведя по персиковым плечам, снял рубаху с плеч девушки. Тонкая ткань скользнула к локтям, мужчина подхватил её и, не глядя, передал дородной рабыне. Неспешное движение и льняная юбка лежит на полу. Хозяин махнул прислужнице, отпуская.
Суккуб все ждала, когда тело захлестнет привычная похоть, но ничего подобного не происходило. Мало того, ей захотелось прикрыться.
Ну и дура она, что пришла!
Никогда легкомысленная ветреница не чувствовала себя такой голой. Однако нужно сохранить достоинство. Она мягко переступила через бесформенно лежащую в ногах ткань.
О боги. Её рубаху унесли. Как теперь уйти, если… а точнее после того как демон окажется вовсе не таким милым, каким она его представляла?
— Ты боишься.
— Нет.
Он усмехнулся.
— И врешь.
Натэль вскинула подбородок.
— Боялась бы, не пришла.
Уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Я давно хотел тебя коснуться, — негромко сказал собеседник. — У твоей кожи такой цвет… Мне было интересно, какая ты на ощупь. Но Тирэн со своими идиотскими запретами… Я был уверен, что ты погибнешь. Это было бы так досадно…
И он провел горячей ладонью по бархатистому плечу.
Девушка с удивлением почувствовала, как по спине, рукам и ногам бегут мурашки. Глухого привычного наваждения плоти по-прежнему не было… Что с ней?
Ладони Фрэйно скользили, изучая, её плечи, грудь, живот, бедра.
— Какая ты… — сказал он задумчиво.
— Мягкая? — ехидно угадала она.
— Да, — воин Ада кивнул, опять подчеркнуто не замечая сарказма. Словно вел светскую беседу, и некая красавица не стояла перед ним совершенно голая. — Как щенячье брюшко.
Обжигающие пальцы легонько погладили плоский живот.
Суккуб задохнулась. Ей было и смешно, и приятно.
С ней раньше никогда так не разговаривали. Чаще с ней вообще никак не разговаривали, просто жадно лапали.
Горячие руки скользнули по бедрам, снова по груди, по плечам, коснулись правой руки. Натэль закрыла глаза. Воздуха не хватало. Что? С ней? Происходит?
Легкое касание, от которого по телу взметнулась горячая волна. Мурашки пробежали от макушки до пяток. Губы демона мягко коснулись внутренней стороны персикового запястья. Её никогда там не целовали. Кто бы мог подумать, что это доставит такое удушающее блаженство? У искательницы приключений ослабли ноги. О, если бы она знала, что так все будет, то пришла бы сюда еще до своего первого соревнования. Девушка поняла — сейчас она теряет контроль не только над собой, но и над ситуацией. Такого никогда прежде не случалось. Нельзя позволить ему подчинить её. Он Хозяин. Себе на уме. Сейчас целует, а потом рванёт когтями, чтобы посмотреть, как она корчится. Мало ли её били после нежных, казалось бы, прелюдий? Надо успокоиться…
— Кем ты хочешь, чтобы я стала? — хрипло спросила искусительница, пытаясь совладать со смятением и привычно завладеть инициативой.
Фрэйно медленно поднял голову, отрываясь от её руки. Карие глаза словно подернулись льдом. Несчастной вертихвостке снова стало страшно. Она хотела выдернуть руку, но не осмелилась.
Мужчина приблизился вплотную.
— Скажи мне, Персик, неужто я настолько жалок? — негромко спросил он, а стальные пальцы стиснули нежное запястье. Синяк неделю не пройдет.
Жертва вжалась в стену:
— Н-н-н-ет… — пролепетала она, не понимая, что могло так разозлить в её привычных и, в общем-то, обыкновенных для суккуба словах. — Почему ты решил…
— Знаешь, сладкая, если я захочу какую-то женщину. Не важно, какую. Я вполне смогу завладеть оригиналом. Мне не нужны подделки. Ты поняла?
Она часто закивала. Хватка жестких пальцев сразу ослабла.
У Натэль сердце в груди ходило гулкими толчками.
Мучитель погладил то место, которое только что с такой яростью стискивал и спокойно продолжил.
— Единственная причина, по которой ты здесь, заключается в том, что меня заинтересовало это, — он обвел глазами нагое тело и снова наклонился к её руке, вдыхая запах розовой кожи.
— Ты так провоняла мужиками, что я почти не улавливаю твоего собственного запаха. Одних демонов можно учуять едва не сотню. И почти всех я могу назвать по именам.
Он посмотрел на неё, и Нат почувствовала, как жарко загорелось лицо. Она смущена? Впервые в своей долгой, насыщенной приключениями жизни? Она — пропустившая через себя столько мужиков, сколько хватило бы на несколько сотен верных жен? И еще ни разу с ней не поступали с таким уважением и так сильно не унижали. Никто из её любовников, ни один, не отказывался прежде от возможности увидеть в ней другую женщину. Собственно, именно эта способность всех и привлекала. Фрэйно стал первым, кто захотел именно её. И он же был первым, кто так больно хлестнул словами.
Незадачливая кокетка с трудом сглотнула.
Если бы она могла, то вырвалась бы и убежала. Он бы отпустил. Наверное. Но у неё забрали одежду, а сильные ладони крепко сжимали плечи. Суккуб закрыла глаза, борясь со слезами. Она впервые почувствовала себя загнанной. Впервые поняла, что над некоторыми мужчинами просто не может быть власти. Горячие руки снова скользнули по бедрам. Он не прогонял её. Всего лишь дал словесную пощечину в отместку за не слишком удачное предложение.
— Могу уйти, — с легкостью, которой не ощущала, сказала она.
— Пока в этом нет необходимости… — на этот раз пальцы скользнули по ее лицу, очертили дорожку скул, погладили шею. — Самой-то нравится, что так разит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
