Бессмысленные повеления и слова, разбросанные по базарам, как ни странно двинули события в благоприятном для нас направлении и причем уже тогда, когда Палестина была освобождена Салах ад-Дином, а сила новой бури начинала созревать за морем, в полуночных странах, та сила, которая была необходима нам для покорения стихий мира.
И вот короли полуночных стран снова двинулись на Палестину, но не сумели достичь Иерусалима, зато мы получили достойного основателя Ордена крови, отважного и страстного воина Рубура. В битве под Арсуфом он прикрыл от удара копья короля норманнов и саксов, носившего прозвище Львиное Сердце, а затем бросился в одиночку против целого войска самых грозных львов Салах ад-Дина, был ранен, пленен и стал одним из немногих франков, которые все же достигли цели своего похода, а именно - стен Святого Города.
Несколько лет он провел в сумрачной тесноте аль-Баррака, тщетно дожидаясь выкупа, но не пал духом, что и привлекло к нему наши взоры. Наконец, помня о доблести Рубура, Салах ад-Дин смилостивился над ним и позволил жить в городе наравне с его свободными обитателями, взяв с него слово не совершать попыток к бегству. Проходили годы, а франкский воин даже после смерти великого Салах ад-Дина продолжал честно держать свое слово, каждый раз возвращаясь ночевать в подземелья аль-Баррака. Дважды греческие торговцы предлагали ему помощь в деле бегства, надеясь на последующее вознаграждение, и дважды он отвечал отказом. Когда же в Иерусалиме случилось сильное землетрясение, он мог и сам, без чужой помощи, покинуть город, однако предпочел остаться и спасать погребенных под развалинами людей. Тогда мы решили, что этот человек несомненно подходит для великого дела.
Один сирийский торговец, наш последователь, предложил Рубуру свой дом для ночлега. Там он познакомился с дервишами и постиг некоторые основы нашего учения. Пищу ему носила глухонемая служанка торговца. Однажды Рубур, выпив сладкого вина, принесенного ею, не выдержал ее молчания и, дерзко подняв полог ее хиджаба, был поражен чертами безмолвной красавицы. Сам воин Рубур был статен и красив лицом, и не будет ошибки сказать, что между ними возникла взаимная и никакими законами не удержимая страсть.
Затем в Иерусалиме появился некий флорентийский торговец из дома Ланфранко, который издавна вел торговые дела на Востоке. Он предложил эмиру хороший выкуп за воина Рубура, но сам Рубур, на удивление эмира вновь ответил отказом. На прямой же вопрос о причинах такого странного решения воин Рубур отвечал, что хотел бы, с позволения торговца, передать эти деньги на выкуп глухонемой служанки Гюйгуль, а деньги же на собственный выкуп, в том же размере, он, несмотря на свое высокое происхождение, готов заработать собственным трудом или же - что более подобает его достоинству - мечом, если только этот меч не придется направлять против своих единоверцев.
Для основания Ордена крови воин Рубур подходил как не кто иной.
За три месяца до рождения первенца Рубура хозяин дома направился по делам в Наблус, прихватив с собой и служанку, но вернулся обратно без нее, без товара и в порванных одеждах. Оказалось, что он подвергся нападению каких-то свирепых кочевников, которые вместе с другим имуществом похитили и служанку.
Воин Рубур сильно горевал, но делать было нечего, и спустя еще год он, не дождавшись никаких вестей о своей возлюбленной, согласился на выкуп, а, вернувшись в свое государство, покрыл себя белым плащом братства Соломонова Храма, понуждавшим его владельца к безбрачию.
Выкуп был пущен в выгодный оборот и спустя годы составил часть богатства, переданного нами его сыну, который, родившись уже в Египте, получил имя Умар и был усыновлен одним из султанских сановников, который также был нашим последователем.
Сила крови воина Рубура была так велика, что его сын, ничего не зная о своем истинном отце и к тому же без всякого принуждения с нашей стороны, едва ли не повторил в точности судьбу своего отца.
Судьбы всех остальных потомков воина Рубура тебе уже известны, мой упорный собиратель имен. Все эти судьбы имели между собой много сходства.
- Все, кроме моей собственной, - без малейшего сомнения заметил я.
- Воистину твоя догадливость превосходит по ценности твою утраченную память, султан прорицателей! - усмехнувшись, проговорил старый дервиш. Надеюсь, ты так же легко догадался, почему Посланником суждено было стать тебе, а не твоему брату-флорентийцу.
- Египетское наследство? - предположил я.
- Верно, странствующий налегке, - кивнул дервиш. - Богатство висело на его ноге, как железная гиря невольника. Теперь осталось только рассказать о назначении и судьбе Рас Альхага, а уж об остальном ты успеешь догадаться сам, даже если я не успею ответить на твой последний вопрос.
Всякий Орден зиждится на собственных камнях. Всякому Ордену приходится возводить собственную цитадель. И кто, как не Прокаженный Магрибинец, мог избрать лучшее место для твердыни, откуда надлежало прийти в мир Посланнику Истины?
Этой крепости предстояло стать легендой в самый кратчайший срок. Эта крепость должна была сниться тем, кто готовился жить надеждой на приход Посланника. Надежда - самая далекая и призрачная цитадель сновидений: она стоит среди облаков, на краю далеких, неведомых земель, на краю чужой веры.
Именно по этой причине в день пробуждения Посланника, в ней не должно было остаться ни одной живой души.
Когда умерла Иоланда, а твой дед вместе с твоим отцом двинулись по велению "священной вести" на войну с утвердившимися на поднебесной тверди ассасинами, Орден крови покинул затерянную среди облаков крепость.
Для укрепления легенды в крепости потом осталась некая тень беспорочного братства Соломонова Храма: на протяжении четверти века в ее стенах обитали бангариты, безымянные воины в белых плащах с алыми крестами. Сами "освобожденные от тени", они были совершенным созданием ас-Сабаха: люди без родины и без имен, они легко перевоплощались в кого угодно, до последних глубин памяти, до последней буквы обычая или устава. Ас-Сабах получил за них от Прокаженного Магрибинца волшебную голову, отлитую из золота. Эти полулюди-полудухи населяли Рас Альхаг, творя разные подвиги и укрепляя легенду.
* * *
"Скажи, око мудрости, можно ли найти хоть одного властителя, которого вам так и не потребовалось опутывать обманом?" - хотел было я задать вопрос дервишу.
- Обманом именуется явление, когда заведомо несбыточную надежду объявляют единственно верной целью, - проговорил дервиш. - Разве надежда, которую мы отдали в мир, была такой уж несбыточной?
Я заметил, что подвигаюсь к старому шейху все ближе и ближе - то означало, что все тише и тише становился его голос. Продолжая рассказ, он терял силы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
