Чем больше внимание читателей, тем сильнее придирчивость автора к своим текстам.
Обладая большой трудоспособностью, считаю, что успела в жизни не так много, как хотелось бы. Детство и юность на Дальнем Востоке и в Якутии прошли в борьбе за кусок хлеба, и при отличной памяти и стремлении к учебе я не смогла, например, овладеть иностранными языками. Считаю это великим упущением, которое так и не удалось наверстать позднее.
Обидно то, что при незаурядном здоровье, способности быстро бегать, неутомимости в ходьбе и работе веслами по сегодняшний день, я не стала ни горнолыжником, ни парашютистом, ни альпинистом, ни чемпионом по бегу. Почему? В свое время у меня не нашлось двух рублей для покупки тапочек, трусов и майки, необходимых для поступления в спортивную команду. Кроме того, некогда было: помогая матери, пасла гусей, работала по найму на чужих огородах (от снега до снега босиком), мыла полы и колола дрова.
Может быть, эта закалка с детства и помогает неутомимо трудиться в пожилом возрасте. Всегда мне хотелось выполнить любую работу получше: сделать гряду — так красивую, набрать грибов — самых лучших, вымыть пол некрашеный до белизны, крашеный — до блеска. А как приятно вычистить хлев у коровы, чтобы подстилка лежала без единого комышка, вымести двор, словно по нему частым гребешком прошлись, принести воды полнешенькое ведро и не расплескать.
У девушки-подростка, с целой гривой рыжеватых волос и таким нежным румянцем, что даже самое яростное солнце не могло его высмуглить, не было никаких нарядов, кроме платья, перешитого из старья, зимой и ситцевой «вырезнушки» — летом. Подошвы ног становились коричневыми и жесткими, как у дикаря. И этот дикарь, точно ветер, носился босиком по лесам и горам, по обжигающе горячей земле, покрытой трещинами от зноя.
Повторяю: сожалею о том, что упущена возможность получить настоящее образование в юности, сожалею, что не занималась спортом тогда, но зато рано узнала, что такое кусок хлеба, заработанный собственными руками, научилась уважать трудящихся людей, прошла пешком многие сотни километров по таежным тропам.
Любовь к физическому труду я пронесла через всю жизнь. А так как теперь он чередуется с основным литературным, то эта смена и создает отдых.
Когда выполню в ночь свою норму за письменным столом (шесть страниц минимум), с утра беру лопату, грабли и иду работать в сад. В земле я рылась на Дальнем Востоке, на Алдане, Колыме, Урале и здесь вот, в Подмосковье.
Может быть, поэтому у меня никогда в жизни до сих пор не было головных болей, вялости и одышки.
Запах травы и свежевскопанной земли, юношеская легкость во всем теле, спокойствие на душе, ясность мысли — все это особенно привлекает меня в работе садовника. Возможность создать красоту или что-нибудь полезное на пустом месте тоже много значит. А ради похода за грибами или ягодами забываю все на свете.
Зимой азартно расчищаю дорожки от снега и уже под старость впервые стала на лыжи. И сразу — с горы… Конечно, половина пути на спине да на боку. Теперь это большое увлечение, хожу по двадцать километров.
Все с опозданием. Диплом об окончании Литературного института, причем с отличием, получила в тридцать семь лет. Но не зря говорится: лучше поздно, чем никогда.
В начале литературной работы, когда возник волнующий вопрос — о чем писать? — мне очень хотелось взяться за историческую тему. Привлекала русская старина, мучительно ярко теснились образы из времен колонизации берегов Черного моря греками; поход Александра Македонского через Азербайджан при войне с Персией.
Только осознанная необходимость говорить о нашей современности поборола тягу к исторической теме. Но история и география до сих пор любимые предметы.
Для душевной разрядки — иногда встречи с друзьями. Не частая, но большая радость побывать в театре.
Я старый болельщик футбола, причем «болела» всегда за команду «Спартак». Очень люблю поэзию и музыку, хотя у самой ни слуха, ни голоса. С удовольствием смотрю цирковые представления. Зверье обожаю. Люблю балет, как зримое выражение музыки, особенно наш русский классический балет с его раскрытием тончайших душевных переживаний в одухотворенной пластике танца.
Это увлечение, пожалуй, не пройдет даром: собираюсь написать роман о башкирском балете.
В связи с этим хочу сказать, что я с великим интересом езжу по нашей стране и очень много выступаю перед читателями. Несколько раз меня с трудом «выталкивали» за границу: хотя это и нужно и интересно, но слишком много изумительного в нашей собственной стране и невозможно все охватить.
Что я могу пожелать нашим молодым людям? Нравится ли мне то, как они используют свое время?
У нас очень много хорошего в этом отношении. Нам, старикам, остается только позавидовать. Но, мне кажется, плохо, когда молодая жизнь иногда формируется однобоко. Нельзя отрывать воспитание духа от закалки тела, и не только спортивной.
Не надо бояться и стыдиться никакой работы. Если будущему музыканту или хирургу опасно терять гибкость пальцев, то разве нельзя разнообразить свои занятия так, чтобы не грубели руки? Ведь если раньше каждый мелкий чиновник мог иметь прислугу, то теперь самым утонченным «интеллектуалам» — поскольку число их растет с каждым днем, — как бы они ни дорожили своим временем, приходится переходить на самообслуживание: домработницу найти трудно. А жены тоже занимаются общественно полезным трудом и детей воспитывают.
Так вот — не в службу, а в дружбу! И в обиде не будете: даже привычка немедленно убирать свою постель мобилизует человека, как и физкультурная зарядка.
Чем хороша юность и чем особенно следует дорожить? Это возможностью почти неограниченного познания, пока так цепка и свежа память.
Чем больше будет духовное богатство, чем сильнее потребность всегда пополнять его, тем дольше человек не стареет душой. Такому жизнь кажется прекрасной, интересной и желанной в любом возрасте.
У молодежи, как правило, есть замечательные качества: она любопытна и бесстрашна. Ей нужно иногда как-то проявить свою смелость, даже пойти на риск. Если этим свойствам, бурлящим порою через край, нет выхода, то может появиться самое плохое — скука, прародительница многих пороков. А следствие? Сначала просто озорство, а затем полная моральная распущенность и опустошенность.
Нам нужно помочь молодежи по-настоящему распорядиться избытком своей энергии. У нас прекрасно развивается при клубах и Домах культуры художественная самодеятельность, а где возможности для повсеместного занятия спортом?
Сколько найдется подростков и юношей, которые из-за тесноты в квартире не делают физкультурной зарядки и не располагают — ни в собственном дворе, ни в целом квартале — местом, где можно было бы погонять футбольный мяч, побегать на коньках за шайбой.
Надо организовать в городах и селах такие спортивные детские клубы, в которых говорили бы по-английски, по-немецки или по-французски! Игра — учеба, как и работа — игра, ведь это весело! Тогда и в училищах изучение языков, притом с самых первых классов, пошло бы совсем по-другому.
А туризм, раскрывающий поистине необъятные горизонты! Для самых смелых — участие в дружинах по наведению общественного порядка, альпинизм, водный спорт… Возможность общения с природой, множество новых впечатлений, встречи с людьми — настоящая школа для юных.
Но в первую очередь надо детей с самых ранних лет приучать к физическому труду. Так, чтобы он стал их радостью и потребностью, а не горькой необходимостью.
Я знаю семьи, и вы их знаете, где сынки и дочки все свободное время, обзаведясь заграничными платьями, джемперами и сверхмодной обувью, увлекаются лишь разнузданными западными танцами да погоней за джазовыми пластинками. А почему их не соблазнит пример Джона, который, засучив рукава, моет посуду после обеда, или стирает белье, или, вооружась подойником, смело входит в коровник?
Зато как хорошо в тех семьях, где есть взаимное уважение, дружба и ответственность каждого за порядок в доме. Там все вместе выполняют нудную, в силу своего ужасного однообразия, домашнюю работу, и она от этого становится даже веселой.
Я знаю большие семьи, где старшие дети заботятся о малышах не меньше родителей и где эти малыши, едва выйдя из пеленок, уже начинают помогать старшим. Взаимная теплота согревает в такой семье всех, включая и посторонних людей.
Конечно, эта заботливость и теплота не должна перерастать в мягкотелость и непротивленчество. Можно быть нежным сыном и братом и в то же время яростно бороться со всякой подлостью. Жить, стараясь быть радостью и опорой для близких людей и грозой для врагов. Это, конечно, нелегкая задача, но для того и дан человеку разум, чтобы преодолевать трудности.
