Как только они ушли, Джегань наконец-то обратил свирепый взгляд на Кэлен.
– Вижу, наблюдение за играми пошло тебе на пользу. Похоже, ты больше внимания уделила все же стратегии, а не голым телам мускулистых мужчин.
Кэлен встретилась со взглядами трех особых стражей, все еще державших ее.
– Просто сдержала обещание.
Джегань медленно сделал глубокий выдох, стараясь не совершить убийство.
– Ты крайне удивительная женщина… и трудный противник.
– Я посланница смерти, – сказала она ему.
Он посмотрел на четыре тела, уносимых в ночь.
– Видимо, так и есть.
Он обратил внимание на тех троих, что держали Кэлен.
– Есть ли какая-то причина, чтобы я не отправлял вас троих на пытки?
Все трое, только что полные самодовольства оттого, что схватили ее, внезапно помрачнели. Они нервно переглядывались друг с другом.
– Но, ваше превосходительство, – сказал один из них. – Два человека, что подвели вас, заплатили своими жизнями. Мы трое остановили ее. Мы не дали ей убежать.
– Я тот, кто остановил ее, – сказал он сквозь едва сдерживаемую ярость. – Я остановил ее с помощью кольца, что она носит на шее. – Он с минуту молча рассматривал их, давая возможность немного утихнуть вспышке ярости. – Но меня не без причины зовут Джегань Справедливый. Я разрешаю вам троим жить, пока, но пусть это будет для вас уроком. Я предупреждал вас, что она опасна. Возможно, теперь вы убедились, что я знаю, о чем говорю.
– Да, ваше превосходительство, – вразнобой сказали эти трое.
Джегань сцепил руки за спиной.
– Отпустите ее.
Он посмотрел испепеляющим взглядом отдельно на каждого из этих людей, прежде чем взять Кэлен за руку и отвести к открытому входу в шатер. Она все еще пошатывалась от шока, последовавшего от применения кольца на шее. Суставы ломило, ноги и руки горели изнутри.
Прежде ее интересовали, действительно ли Джегань может воспользоваться кольцом без присутствия сестер. Теперь она убедилась. Без этого кольца у нее есть неплохие шансы вырваться на свободу; с кольцом же – нет. С этого момента она не осмелится относиться легкомысленно к способностям Джеганя. По крайней мере, теперь она точно знала. Это значительно лучше, чем удивляться потом, почему что-то оказалось действительно возможным.
– Я хочу, чтобы сегодня ночью вы все трое охраняли мой шатер снаружи. Если она выйдет без меня, то лучше бы вам остановить ее.
Трое солдат поклонились.
– Да, ваше превосходительство.
Они больше уже не казались самодовольными. Они казались теми, кем и были, – людьми, только что избежавшими смертного приговора.
Как только эти люди заняли свои посты, Джегань обратил свой мрачный взгляд на Кэлен.
– В прошлый раз ты лишь прогулялась среди мужчин. Это была короткая прогулка. И ты увидела лишь небольшую часть моей армии. Завтра у тебя будет отличный шанс увидеть еще большее число моих людей. Среди них должно оказаться еще больше тех, которые способны видеть тебя.
Не знаю, что это за «аномалия», о которой говорит сестра Улисия, или о причинах ее, но практически для меня это не имеет значения. А то, что имеет значение, я намерен использовать для собственной пользы. Завтра ты снова отправишься верхом, и мы будем следовать через войска, но ты будешь без одежды. И таким образом ты поможешь нам найти значительное число новых особых стражей. Это наверняка будет очень интересный день.
Кэлен не спорила – это не принесло бы ей ничего хорошего. По тому, как тщательно он объяснял то, что собирается сделать, она сразу поняла, что он собирался унижать ее. Она подозревала, что это еще только начало.
Император Джегань провел ее через открытый вход в свой шатер, словно она принцесса крови. Он, конечно же, насмехался над ней. Входя внутрь, она ощутила, как сила кольца ослабила свое воздействие на нее. По крайней мере, она могла теперь самостоятельно двигать руками и ногами. Боль, к счастью, тоже начинала стихать.
Внутри шатра было почти темно, тут горели только свечи. От них распространялось теплое свечение, делая шатер уютным и безопасным, почти как священное место. Это было ложное ощущение.
Она чувствовала себя, как перед отправкой на казнь.
Глава 47
Рабы, уже выставившие для императора легкий ужин, тут же были выгнаны вон. При виде столь знакомого выражения его глаз и наслушавшись криков умирающих снаружи людей, каждый был только счастлив исчезнуть оттуда, когда он прорычал, чтобы все они убирались.
Джегань некоторое время наблюдал, как они торопливо покидали шатер. Затем, уперев толстый палец в середину ее спины, молча подтолкнул Кэлен мимо стола, уставленного кружками с вином, тарелками с мясом, караваями черного хлеба, вазами, полными орехов, красиво уложенных фруктов и сладостей, препровождая ее за следующий, напоминавший гобелен, занавес, закрывающий вход в спальню, отгороженную внутри шатра.
Спальня была изолирована от остальной части шатра и от внешнего пространства чем-то напоминавшим обитые мягким материалом панели – вероятно, чтобы заглушать звуки. Стены здесь тоже были покрыты шкурами и драпировками из материи с рисунками приглушенных тонов. Помещение было уютно украшено тонкой работы коврами, несколькими предметами изящной мебели, застекленными книжными шкафами, полными книг, а также изысканно отделанными золотыми и серебряными светильниками. По углам кровати, покрытой мехами и с атласным бельем, стояли столбы из черного дерева со спиральной резьбой.
Кэлен спрятала трясущиеся пальцы за спину, продолжая наблюдать, как Джегань пересек комнату и снял овчинный жилет. Он бросил его на спинку стула, стоявшего у небольшого письменного стола. Обнаженную грудь и спину императора покрывали темные вьющиеся волосы, что придавало ему сходство с медведем. И выглядел он как угодно, но только не как человек, спящий на атласном постельном белье. Она подозревала, что на самом деле он нисколько не ценил подобные вещи, но хотел иметь их, как знак своего положения. Она предположила, что он, скорее всего, забыл, что внутри Ордена существует равенство и никто не должен жить лучше, чем другие. И еще она подумала, что он никогда не интересовался, спят ли те люди, что ночуют в стоящих поодаль прокопченных палатках, под атласными одеялами.
Джегань обратил к ней взгляд.
– Ну, женщина, раздевайся. Или ты предпочтешь, чтобы я сам сорвал с тебя одежду? Выбор за тобой.
– Сниму ли я одежду сама или ты сорвешь ее, все равно это будет насилием.
Он выпрямился и в установившейся полной тишине некоторое время вглядывался в нее. Раскинувшийся снаружи шатра лагерь в значительной мере затих, остались лишь приглушенные звуки отдаленных разговоров, сливающиеся в единый слабый гул. Люди устали как от долгого дневного марша, так и от эмоциональных волнений во время игр в джа-ла. Джегань приказал, чтобы ежедневные переходы стали длиннее, пока они не достигнут Народного Дворца, так что большинство людей, без всякого сомнения, сейчас спали в своих палатках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
