Читаем без скачивания Вампиры - Стивен Джонс

Когда наконец опустят занавес? Бога ради, есть тут хоть кто-нибудь, кто вытащит меня отсюда?

Я-как добросовестный знахарь — совершаю обходы.

Каждый день провожу немного времени с каждым из них. С Алисой, с Бертом, с Линдой с подножия холма. И все они от меня берут. Но ничего не оставляют взамен. Никакая это не сделка — чистое воровство. А самое скверное — что я сам всегда в этом нуждался, всегда позволял им грабить себя. Какая болезненная потребность открыла им двери моей души? Не знаю. Но ведь даже вор порой оставляет какую-нибудь мелочь. Я принял бы от них все, что угодно: ничтожнейший анекдот, самую затасканную мысль, наикоснейшее мнение, нелепейший каламбур, тошнотворнейшее из личных откровений… Все, что угодно! Но они только сидят с разинутыми ртами и пристально на меня глазеют. Слушают так, что лишают мои слова и цвета и запаха… Будто заползают ко мне вовнутрь. Больше мне не выдержать… Правда, не выдержать…»

Выход из проулка был перекрыт.

Там двигались тени.

Берт, упаковщик. Нэнси, Алиса и Линда. Сид, неудачник. Джон, с медвежьей походкой. А еще доктор, мастер по ремонту музыкальных автоматов, повар из пиццерии, торговец подержанными автомобилями, супружеская пара, менявшая партнеров, танцовщица из дискотеки — все, все они.

Пришли за ним.

И в первый раз он заметил их зубы.

А мгновением раньше они, растянувшись цепочкой, уже добрались до него — безмолвные и вечные, как та ржавчина, что разъедала его мир. Времени не оставалось даже на сожаления. Эдди Бурму не просто пожирали каждый день в году, каждый час Дня, каждую минуту каждого часа каждого дня в каждом году. В тот миг безвременья пришло грустное понимание — он сам позволил им это с собой проделать. И ничем он не лучше их. Просто другой. Они были едоками, а он — едой. Но бескорыстием не отличался никто. Ему требовалось восхищать и очаровывать. Он нуждался в любви и внимании толпы — в поклонении обезьян. Так Эдди Бурма начал путь к своей смерти. Так в нем погибли невинность и естественность. С тех самых пор он стал сознавать все то умное, что говорил и делал, на клеточном уровне — не на уровне разума. Он сознавал. Сознавал, сознавал, сознавал!

И это сознание притянуло едоков туда, где они кормились. Эдди Бурму же оно привело к неестественности, показухе, мелочным притязаниям. Все это было лишено содержания, лишено реальности. А если чем-то его подопечные и не могли питаться, так это рисующимся, фальшивым, пустым человеческим существом.

Они неизбежно должны были его опустошить.

Быстро пришел миг вневременной развязки. Тяжестью своих тел они увлекли Эдди Бурму вниз и принялись пожирать.

А когда все было кончено, бросили его в проулке и отправились рыскать дальше.

От опустевшего сосуда вампиры двинулись к другим пульсирующим артериям.

Ким Ньюмен

Дракула Энди Уорхола. Anno Dracula

Перевод: К. Тверьянович

Ким Ньюмен — лауреат Премии Брэма Стокера, премий British Fantasy Award, British Science Fiction Award, Children of the Night Award, Fiction Award of the Lord Ruthven Assembly и International Horror Critics Guild Award.

Его перу принадлежат романы «Ночной мэр» («The Night Mayor»), «Дурные сны» («Bad Dreams»), «Яго» («Jago»), «Кворум» («The Quorum»), «Назад в СССР» («Back in the USSR», в соавторстве с Юджином Бирном), «Жизнь — игра» («Life's Lottery»), а также получившая громкую известность серия «Anno Dracula», включающая одноименный роман, «Кроваво-красный барон» («The Bloody Red Baron») и «Суд слезный» («Judgement of Tears»), известный также под заглавием «Дракула ча-ча-ча» («Dracula Cha Cha Cha»). Кроме того, снимается фильм по «Английской истории о привидениях» («An English Ghost Story»), сценарий к которому был написан самим Ньюменом. «Дело Британии» («The Matter of Britain») — еще одно произведение, созданное в соавторстве с Бирном.

Помимо этого Ньюмен опубликовал несколько произведений под псевдонимом Джек Йовил. Все они были написаны отчасти под впечатлением ролевых игр — героико-фэнтезийной игры «Молот войны» («Warhammer») и апокалиптической «Мрачное будущее» («Dark Future»): это «Drachenfels», «Твари в бархате» («Beasts in Velvet») и «Бессмертная Женевьева» («Genevieve Undead»). К числу недавних произведений Ньюмена принадлежит цикл «Серебряные гвозди» («Silver Nails»). В него вошли пять рассказов, действие которых происходит в мире Games Workshop и развивается вокруг вампирши по имени Женевьева Дьедонне — героини нескольких произведений писателя.

Необычайно остроумные и увлекательные рассказы Ньюмена, многие из которых связаны сквозными темами и персонажами, были собраны в целый ряд сборников, опубликованных под собственным именем писателя: «Необыкновенный доктор Тень и другие рассказы» («The Original Dr Shade and Other Stories»), «Знаменитые чудовища» («Fa-mous Monsters»), «Семь звезд» («Seven Stars»), «Непростительные рассказы» («Unforgivable Stories») и «Мертвые ходят быстро» («Dead Travel Fast»). В книгу «Там, где закопаны тела» («Where the Bodies Are Buried») вошли четыре новеллы, связанные друг с другом теснейшим образом, а «Время и относительность» («Time and Relative») представляет собой предысторию героев телесериала Би-би-си, опубликованную издательством Telos Publishing в серии «Новеллы доктора Икс» («Doctor Who Novellas»). Кроме того, Ньюмен вместе с Полом Дж. Мак-Оли (Paul J.McAuley) является составителем альтернативной антологии по истории музыки.

Его рассказ «Женщина недели» («Week Woman») был положен в основу сериала «Голод» («The Hunger»), снятого канадским телевидением, а в 2001 году Ньюмен выступил одновременно как сценарист и режиссер, создав по заказу кабельного телеканала «The Studio» 100-секундный короткометражный фильм «Пропавшая девушка» («Missing Girl»).

Изначально Ньюмен предложил нам включить в эту антологию рассказ «Багровая власть» («Red Reign»), которым открывается серия «Anno Dracula», столь любимая читателями. Однако, желая доставить удовольствие истинным ценителям этой серии, мы решили поместить на страницах нашей антологии один из самых свежих рассказов, продолжающих все ту же альтернативную историю.

«Я получил одновременно заказы на две новеллы, от двух разных издателей — Эллен Датлоу и Питера Кроутера, — вспоминает Ньюмен, — кроме того, я собирался написать еще одну, впоследствии получившую название „Джонни Алукард“ („Johnny Alucard“). В общем, я договорился, что каждый из издателей получит свою долю за публикацию этого рассказа, прочитал много всего об Энди Уорхоле — и вот, написал».

Читателям, желающим узнать побольше о знаменитостях, выступающих здесь в качестве эпизодических персонажей (кстати, это один из самых сильных приемов серии, как в фильмах Джона Лэндиса, где режиссеры сами появляются на экране), — советую зайти на ‹www.pjfar-mer.com/woldnez0ton/AnnoDracula.htm›.

«Дракула Энди Уорхола» — по первоначальному замыслу автора, самостоятельный рассказ, который — вместе с еще семью небольшими произведениями и другими сопутствующими материалами — должен в конце концов составить четвертую и, возможно, последнюю книгу из серии «Anno Dracula».

Посвящается Саре и Рэнди

Нэнси сопела, кровь сворачивалась. Его рот заполнял мерзкий привкус засохшей крови. Он оттолкнул ее, выдрав клыки из развороченных ран. Нити кровавой слюны свисли с ее шеи к нему в пасть. Он вытер рот тыльной стороной руки, разорвав эту жидкую цепь. Их тела сотряс последний электрический разряд, связав их в одну дугу. Ее сердце остановилось.

Какое-то время назад он швырнул ее спиной на постель, крепко прижал своим телом, присосавшись к ее горлу, пока руки девушки слабо царапали ему бока. Теперь же, опустошенная, она лежала на нем мертвым грузом. Он с досадой заметил, что в постели полно постороннего мусора: журналы, погнутые ложки, иглы от шприцев, использованные «Kleenex», шмотки — рваные и заколотые английскими булавками, банковские купюры, окаменевшие бутерброды, куча мятных конфет, какие бесплатно раздаются на улицах. Пачка синглов — «Му Way» Сида — треснула под ними, превратив измазанный черт-те чем матрас в утыканное гвоздями ложе факира. Виниловые осколки вонзились ему в кожу.

Джонни Поп был бы совершенно голым, не будь на нем трусов леопардовой расцветки, носков и ювелирных изделий. Он слишком ценил свои новые тряпки, чтобы марать их кровью, так что и костюм и рубашку он аккуратно сложил и повесил на стул на безопасном расстоянии от кровати. Его лицо и грудь были липкими от крови и прочих выделений.

Как только багровая волна блаженства ударила ему в глаза и уши, в нем вдруг с удесятеренной силой вспыхнуло множество ощущений. Снаружи, где-то в бархатной ледяной октябрьской ночи, полицейские сирены выли так, что, казалось, стенают осиротевшие матери всей Европы. Далекие выстрелы громыхали так, будто их произвели тут же, в этой комнате, — и все эти острые звуки пробивали его череп насквозь. Неверный свет телевизора озарил на аляповатых обоях неоновый городской пейзаж, населенный какими-то психоделическими тараканами.