Почти восемь часов отважные защитники Тирсиса сдерживали армию, превосходящую их раз в двадцать. Не зная устали, они сбрасывали лестницы, рубили веревки с крюками, снова и снова не давая северянам взобраться на плато и тут же закрывая малейшую брешь в обороне крепости. Каждый воин знаменитого легиона в той жестокой схватке проявил себя настоящим героем. Без отдыха сражались они с несметными полчищами, мужественно принимая неравный бой с беспощадным противником. Восемь часов разъяренная армия Севера тщетно пыталась прорвать оборону легиона, и в конце концов им это удалось. После упорного сопротивления защитники крепости дали небольшую слабину на левом фланге, и враги с победным криком ринулись на плато.
С потерей Эктона единственной преградой, которая охраняла этот участок оборонительной линии, был отряд Фандвика. Собрав поредевшие силы, ветеран легиона повел своих воинов навстречу противнику. Несколько долгих минут северяне яростно пытались прорваться сквозь небольшую прореху в обороне, битва была жестокой и кровавой. Десятки воинов пали с обеих сторон, погиб и отважный Фандвик.
В надежде остановить врага Балинор спешно перебросит часть войск из центра на левый фланг, и еще некоторое время тирсианцам удавалось сдерживать бешеный натиск. Однако уже вскоре враги прорвались в другом месте, потом еще в одном, и тогда легионеры дрогнули и начали отступать. Видя, что его армия больше не может удерживать внешние рубежи, король Каллахорна приказал оставшимся командирам отходить в город. Удерживая сломленный левый фланг, Балинор подтягивал силы с центра, не давая врагам подступить ближе, пока все воины легиона не отступили под стены Тирсиса.
Не скрывая горечи, защитники города ринулись оборонять Внешнюю стену. Однако армия Севера не спешила с наступлением. Вместо этого враги начали растаскивать оборонительные валы и передвигать их ближе к краю обрыва, сооружая новые бастионы для зашиты от лучников крепости. До наступления сумерек измученные солдаты легиона молча наблюдали с городских стен за деловитой возней суетливых карликов. К вечеру лагерь северян переместился по равнине ближе к городу, и в наступившей темноте начали загораться сторожевые костры.
Уже на исходе дня стало понятно, как захватчики собирались штурмовать крепость. С равнины на плато северяне торопливо перетащили огромные наклонные мосты, оперев их на камни и бревна, оставшиеся от прежних платформ. Затем из сумерек выкатились три осадные башни, каждая из которых легко доставала до верха Внешней стены. Башни оставили за границей лагеря, откуда их прекрасно могли видеть защитники города, и приковали цепями. Такой явной демонстрацией силы северяне, очевидно, хотели сломить дух Пограничного легиона.
Над самыми городскими воротами стояли Балинор, его друзья из Кулхейвена и командиры легиона. Король не отрываясь смотрел вниз, на вражеский лагерь, лицо его было бесстрастно и невозмутимо. Сначала он подумывал о ночной вылазке на равнины, чтобы поджечь осадные башни, но вскоре отказался от этой мысли. Северяне наверняка подготовятся к любым неожиданностям и всю ночь будут пристально следить за воротами. Кроме того, ничто не помешает легионерам поджечь башни, как они подожгли штурмовые мосты, когда начнется наступление.
Король покачал головой и нахмурился. Наступательная тактика северян настораживала его, и Балинор никак не мог отделаться от смутного ощущения тревоги. Противник не мог рассчитывать на то, что осадные башни помогут ему пробиться за Внешнюю стену. Наверняка они припасли что-нибудь еще. В сотый раз он спрашивал себя, успеет ли эльфийская армия прийти на помощь осажденной крепости. Балинор верил Эвентину и очень рассчитывал на его поддержку. С наступлением темноты он приказал удвоить посты по всей стене и предложил товарищам поужинать.
Скрытые рощицей на гребне невысокой горы в нескольких милях западнее Тирсиса, всадники небольшого отряда с замиранием сердца следили за ужасной битвой, которая разыгралась у стен древней крепости. Когда сгустились сумерки, они заметили в лагере северян исполинские осадные башни, готовые на рассвете штурмовать город.
— Надо срочно известить Балинора, — прошептал Джон Лин Сандор. — Он должен знать, что наша армия на подходе.
Флик с надеждой посмотрел на забинтованного Эвентина. Король смотрел на осажденный город, его необыкновенные глаза сверкали.
— Я верю, что наша армия на подходе, — еле слышно проговорил король эльфов. — Сегодня почти три дня, как ушел Брин. Если завтра он не вернется, я поеду сам.
Понимая волнение друга, Джон Лин легонько положил руку ему на плечо.
— Ты ранен, Эвентин, и не можешь ехать. Не волнуйся за брата, он не подведет. Балинор опытный боец, да и стены Тирсиса крепки, за всю историю города никому не удалось их преодолеть. Легион может держаться долго.
Все надолго замолчали. Флик смотрел на темный город и думал о друзьях. Должно быть, Менион тоже там. Горец не мог знать, что пережил Флик и что случилось с Эвентином. Не знал он и о том, что стало с непредсказуемым Алланоном, который по неизвестной причине исчез вскоре после того, как Флик вернулся с поисковым отрядом эльфов. Хотя с первого дня своего появления в Тенистом Доле друид постоянно окружал себя завесой тайны, он никогда не уходил, не объяснив причины. Быть может, он сказал Эвентину…
— Город в осаде, кругом посты, — раздался в сумерках голос короля эльфов. — Пройти через них будет очень сложно. Но ты прав, Джон Лин. Балинор должен знать, что мы не забыли о нем.
— Пока у нас недостаточно сил, чтобы прорваться в Тирсис или хотя бы ударить в тыл северян, — задумчиво отозвался его друг. — Разве что…
Он быстро взглянул на темнеющие громады осадных башен, которые без всякой охраны стояли на равнине.
— …сделать небольшой подарок, — выразительно завершил за него король.
Еще до полуночи Балинора спешно вызвали в сторожевую башню над городскими воротами. Вскоре он уже был на стене и, онемев от изумления, вместе с Хенделем, Менионом и братьями-эльфами смотрел на сумятицу, охватившую полусонный вражеский лагерь. На дальних границах огромного поля ярким костром полыхала средняя из трех осадных башен, освещая равнины на многие мили вокруг. Северяне в панике метались между уцелевшими башнями, отчаянно пытаясь защитить их от пламени. Было совершенно очевидно, что пожар застал их врасплох. Балинор взглянул на товарищей и сдержанно усмехнулся. Значит, помощь уже близка.
Утро третьего дня началось с гнетущей тишины, которая гулким саваном расстелилась над землями Каллахорна и двумя враждующими армиями. Не было слышно ни мощного грохота барабанов, ни глухого стука солдатских сапог, ни громогласных боевых кличей. На далеком восточном горизонте выкатилось яростное красное солнце, и свет его медленно растекался сквозь сумрак уходящей ночи, словно кровь. Над росистой равниной клубился мутный туман. Ничто не нарушало угрюмого безмолвия. На стенах крепости солдаты легиона с тревогой всматривались в белесую мглу, ожидая наступления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
