сторонникам Храма, которые открыто заявляли о своей неизменной преданности совету викариев, объявить своей одну из самых больших церквей города. Она была особенно обеспокоена, когда люди, которые продолжали молиться там, начали переселять себя и свои семьи в многоквартирные дома и квартиры, расположенные вокруг церкви, как их собственный маленький анклав в центре Теллесберга. То, что произошло сегодня, только усилило ее прежние опасения, но она все еще не смогла придумать лучшего решения, чем то, которое принял Кэйлеб. Какими бы ни были его недостатки, она согласилась с ним и архиепископом в том, что последнее, что они могли себе позволить, — это подтвердить утверждения инквизиции о «кровавом подавлении истинной Церкви в еретическом Чарисе», фактически преследуя лоялистов.
Ну, мы не отнимали у них их церковь… Не то чтобы инквизиция собиралась признать это хоть на мгновение!
Она стояла там, разделяя дружеское молчание с Сихэмпером, пока не почувствовала, как темнота полностью встает на свои места, затем глубоко вдохнула.
— Полагаю, мне следует вернуться внутрь, — сказала она ему.
— Ну, если ты настаиваешь, — сказал другой голос. — Но знаешь, мы только что прибыли.
Она подпрыгнула, затем обернулась с писком удивления — и радости — когда увидела двух мужчин, стоящих позади нее. — Кэйлеб!
Позже она так и не смогла вспомнить, как на самом деле двигалась. Все, что она помнила, были его руки, обнимавшие ее, сокрушительная сила его объятий и горячий, сладкий вкус его рта. Она смутно осознавала, что Мерлин и Сихэмпер стоят в стороне, наблюдая за ними с идеально подобранными улыбками, несмотря на удивление ее оруженосца внезапным появлением других мужчин, и ей было все равно.
Затем, наконец, руки Кэйлеба расслабились, по крайней мере, настолько, что она могла дышать, и услышала, как усмехнулся Мерлин.
— Сообразил, что им скоро придется вздохнуть, — сказал он Сихэмперу. — Хотя я уже начал думать, что, возможно, ошибался на этот счет.
Сихэмпер превратил свой собственный смешок в довольно неубедительный кашель, и Кэйлеб улыбнулся.
— Надеюсь, ты не забыл захватить свои игральные карты, — сказал он Мерлину.
— И почему это может быть, ваше величество? — вежливо осведомился Мерлин.
— Потому что вам и сержанту Сихэмперу придется провести здесь по крайней мере час или около того, развлекаясь чем-нибудь!
— Ах, безудержность юной любви! — ответил Мерлин, и Шарлиан почувствовала, как ее щеки пылают, даже когда она смеялась. Это было странно. Даже Сихэмпер или Сейрей никогда не проявляли такой фамильярности, и все же это казалось совершенно естественным — даже уместным — исходящим от капитана Этроуза.
— Как вы двое сюда попали? — потребовала она, и Кэйлеб покачал головой.
— Это часть того, о чем мы собираемся тебе рассказать, дорогая, — сказал он. — И, поверь мне, тебе будет трудно в это поверить, но все это правда. И слава Богу за это! Если бы Мерлин не присматривал за тобой, не смог добраться туда вовремя…
Его голос затих, и Шарлиэн ахнула, когда его руки снова почти конвульсивно сжались вокруг нее. Он понял, что раздавливает ее, и ослабил объятия, пробормотав извинения.
— Не волнуйся. Я не такая хрупкая, — заверила она его, протягивая руку, чтобы обхватить его лицо ладонью. Бакенбарды зашевелились на ее ладони, как кисточка из жесткого шелка, и она улыбнулась. — И когда ты успел отрастить все это? — спросила она, дергая его за недавно отросшую бороду.
— Я просто был слишком занят, чтобы побриться, — сказал он ей со своей собственной улыбкой.
— Ну, конечно, был занят. — Она потянула снова, достаточно сильно, чтобы заставить его поморщиться, затем посмотрела мимо него на Мерлина.
— Ты же сказал, что приведешь с собой свидетеля, сейджин Мерлин.
— Да, я это сделал, ваша светлость. — Он поклонился ей. — Честно говоря, не думаю, что смог бы оставить его там в Корисанде, даже если бы захотел. Не то чтобы не потребовалось немало изобретательности, чтобы придумать, как скрыть наше отсутствие. Ну, во всяком случае, его отсутствие.
— Как ты это скрывал?
— В данный конкретный момент, любовь моя, — сказал ей Кэйлеб, — «личный состав императора» охраняет пустую спальную палатку. Они знают, что там пусто, даже если они понятия не имеют, насколько далеко от «дома» я нахожусь в данный момент. Что касается их, то сейджин Мерлин и я крадемся вдвоем, чтобы встретиться с представителем фракции в Мэнчире, которая может быть готова выступить против Гектора в обмен на надлежащие гарантии их собственных позиций. Они были не слишком рады тому, что я ушел с одним стражником, даже с Мерлином, но они не были готовы спорить об этом. Ну, во всяком случае, не слишком долго и усердно. И они — и Нарман — понимают, что очень важно, чтобы никто, даже генерал Чермин или Брайан, не знали об этих предполагаемых переговорах. Лейтенант Астин и Гэлвин готовы никого не пускать в палатку до утра, но мы не можем гарантировать, что что-то не всплывет. Так что, как бы мне ни было неприятно это говорить, у нас действительно не так много времени. И, — он лукаво улыбнулся ей в глаза, — мы собираемся провести вместе, миледи, час или два из того времени, которое у нас есть.
— Что означает, — пробормотал Мерлин со своей собственной улыбкой, в то время как румянец Шарлиэн стал еще ярче, — нам лучше начать с тех объяснений, которые я обещал вам, ваша светлость.
* * *
— Неудивительно, что ты всегда казался немного… необычным для меня, Мерлин, — сказала Шарлиэн почти два часа спустя. Она медленно покачала головой, ее глаза все еще были огромными от удивления, когда она смотрела на стражника, которому было более девятисот лет.
Сихэмпер выглядел почти ошеломленным. Впервые на своей памяти он подчинился ее приказу сидеть в ее присутствии без малейших возражений, когда Кэйлеб начал свое объяснение. Теперь настала его очередь посмотреть на Мерлина, и он покачал головой.
— Думаю, я больше не чувствую себя таким старым и слабым по сравнению
