Прыгнуть оказалось нетрудно. Ветер легко подхватил его тело и почти с любовью перенес на колонну. Сложнее было удержаться, но тут удача ему изменила. Взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие, Регарди почувствовал, как столб повторяет его движения, а крен становится больше. Понимая, что падение колонны неизбежно, он не стал ждать и ухватился за пролетавшую мимо веревку. Мысль о том, что она может не выдержать его вес, появилась с опозданием, но, к счастью, была ошибочной. Лиана натянулась и замедлила движение, но тут помог ветер, и Арлинга понесло прямо к Фарку.
Однако достичь его он не успел. Раздался треск, и столб, на котором он стоял секунду назад, начал падать, увлекая вниз соседние опоры. Колонны рушились одна за другой, исчезая в пропасти и лишь усиливая воздушные вихри, метавшиеся по арене. Веревку с Арлингом взметнуло вверх с такой силой, словно бог ветра Нисса собрался закинуть его на месяц. На миг он задохнулся, а когда восстановил дыхание, в каменном лесу образовалась солидная брешь. Вместе с рядом колонн провалился и Фарк, и Регарди стало не по себе. «Карп» был мерзавцем, но такой смерти Арлинг не пожелал бы никому. Фарк просто исчез в пустоте, растворившись в пропасти, словно песчинка в воздушном вихре.
Между тем, гибель противника его собственное положение не улучшила. Колонны скрипели, веревки-лианы опасно щелкали рядом, угрожая задушить в своих сетях, а ветер и не думал стихать. Лал продолжался, только теперь по новым правилам – ему неизвестным.
Стрела, которая со свистом хищно впилась в веревку над его головой, стала подсказкой. Смерть одного из соперников игру не заканчивала. Лал прекратится тогда, когда Регарди исчезнет в пропасти вслед за Фарком. Из поединков мастеров Бои Салаграна превратились в испытание на выживание, и только Нехебкаю было известно, как долго серкеты собирались проверять его выносливость. Одно Арлинг знал точно. Воздушная ловушка не станет его могилой.
Когда веревка лопнула, и Арлинг оказался во власти ветра, он тысячу раз пожалел о собственных храбрых мыслях. Он много размышлял о том, что будет чувствовать, оказавшись на краю гибели, но из всех возможных ощущений никогда не думал о самом простом из них – о страхе. Потеряв всякий ориентир, Регарди закружился в потоке ветра, чувствуя себя Фарком. Вместо безграничных способностей появилось множество вариантов умереть, при этом, шансов долететь до дна пропасти у него было мало. Более вероятным казалось разбить голову о край колонны, получить стрелу в грудь или повеситься на летающих вокруг веревках. Арлинг и не заметил, как к хору из голосов зрителей, ветра и песка присоединился его собственный. И, похоже, он кричал давно, потому что горло болело так, словно в него воткнули раскаленный прут.
– Арлинг! – шепот Атреи в окружавшем его шуме был едва слышным, и Регарди не сразу обратил на него внимание. Мало ли какие голоса могли послышаться человеку, падающему в пропасть. Но в следующий миг ищущие опору пальцы уцепились за край колонны, и хотя она закачалась под его весом, все же сумела устоять, угрожающе поскрипывая. Где-то высоко послышался звук, похожий на рев небесных драконов, о которых ему рассказывал Беркут. Когда в промежутке между порывами ветра, он услышал голос госкона, Арлинг понял природу звука. Он совсем забыл о зрителях, которые никуда не исчезли, а по-прежнему глазели на представление с его участием, жуя плитки журависа и выкрикивая одобрительные возгласы.
Знакомая группа из первого ряда тоже никуда не исчезла. «Дыхание Песчаного Ящера» продолжало действовать, заставив Арлинга сомневаться, что в Драг`нархале был только один яд.
Теперь его друзья уже не просто смотрели на него, а усиленно жестикулировали. Джайп с другими учениками хлопали, Беркут присвистывал, а иман яростно размахивал руками. Наблюдать за их движениями на таком расстоянии было сложно, да и бессмысленно – ведь они были миражем, но Арлинг все же проследил, куда указывал иман, и наконец, различил Атрею, которая зачем-то забралась на помост рядом с госконом.
Регарди потряс головой, пытаясь освободиться от морока, и покрепче ухватился за край столба. Еще две стрелы, пролетевшие мимо, недвусмысленно говорили о том, что серкеты не собирались оставлять его на арене в одиночестве. По нему стреляли уже давно, но ветер мешал лучникам целиться. Пока что они играли на равных, но условия могли измениться в любую секунду.
– Соберись! – велела Атрея. – И повторяй за мной. Живо!
Мираж был таким правдоподобным, что Регарди не заметил, как забрался на колонну, балансируя на шатающейся опоре. Сейчас он являлся отличной мишенью, и серкеты это заметили. Стрелы радостно засвистели рядом, Арлинг попытался увернуться и услышал знакомый треск – колонна начинала падать, а значит, ему снова предстояла пляска с ветром на болтающихся лианах.
Сравнение с пляской пришло на ум неслучайно, потому что Атрея, словно обезумев, стала пританцовывать вокруг госкона, и в ее движениях было не трудно угадать тот самый танец, который он столько лет изучал после ее смерти. Сестра имана сошла с ума сама и хотела, чтобы к ней присоединился он. Решив ее игнорировать, Регарди принялся лихорадочно искать веревки-лианы, но как назло, в воздухе вокруг было пусто. А между тем, колонна начинала падать.
– Повторяй! – настойчиво крикнула Атрея и выполнила три прыжка назад, оказавшись в рядах зрителей, которые ее не замечали. Это была одна из самых сложных частей ее последнего танца. Регарди потратил немало недель, чтобы научиться выполнять ее без ошибок.
– Давай же!
Если сестра имана чего-то хотела, то всегда это получала. Решив, что терять ему нечего, Арлинг оттолкнулся от ускользающего из под ног столба и прыгнул назад, повторив движения в точности до вздоха. К его удивлению, получилось гораздо лучше, чем на тренировках. Но еще больше он удивился, когда понял, что приземлился на колонну в соседнем ряду, которая закачалась, но, тем не менее, устояла. Было ли это везением, расчетом, магией или совпадением – гадать было некогда.
Вдохновившись неожиданной удачей и решив, что лучше умереть красиво, Регарди обратил на Атрею самое пристальное внимание. Она же, не останавливаясь ни на секунду, продолжала скакать и извиваться, приглашая его следовать за ней.
Сомнения длились не больше секунды. Когда, выполнив следующий элемент, Арлинг избежал встречи со стрелой, летящей ему в голову, он почти поверил в чудо. И принялся тщательно вспоминать движения, стараясь не упускать из внимания танцующую на помосте госкона фигуру.
Три шага, отскок назад, кувырок – Арлинг уклонился от струи воздуха, которая непременно сбила бы его в пропасть. Поворот вокруг себя, наклон, и стрела серкета летит мимо. Снова прыжок – и его руки ловят спасительную веревку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
