— Ты великолепна, — неожиданно сказал Дилан. — Ты знаешь, что очень мне нравишься?
— Ты всегда преувеличиваешь. — Флисс покраснела. — Но ты мне тоже нравишься.
— Как ты думаешь, куда отправился Феликс? — спросила она, когда они вышли на улицу.
Дилан пожал плечами:
— Никто не знает. Кажется, Манго тоже исчез. Я полагался на его помощь, но не могу найти этого маленького негодяя.
В метро они торопливо поцеловались.
— Попробуй найти сегодня для Фоби компанию, хорошо? — сказал Дилан, медленно отходя к турникету. — И постарайся немного поспать, если сможешь. Ты выглядишь совершенно измотанной, бедняжка.
Фоби чувствовала себя лучше, когда с ней была Флисс, и ей удавалось сохранять спокойствие, но когда она оставалась одна, то начинала лезть на стены, испытывая безумное, нервное беспокойство за Феликса. Снова и снова она включала телефон, чтобы позвонить ему. От горя она не могла мыслить логически. Набрав номер, она каждый раз вешала трубу до первого гудка, чувствуя, как у нее разрывается сердце. Почти сразу после этого раздавался звонок, и кто-нибудь пытался взять у нее интервью для продолжения истории.
В понедельник они горячо и живо описали драматическое исчезновение Феликса, разбившего машину стоимостью в семьдесят тысяч фунтов стерлингов.
Газета «Ньюз» сообщила, что Фоби до сих пор отказывается от комментариев. По слухам, ей заплатили пять тысяч фунтов за унижение Феликса.
Эта история привлекла всеобщий интерес. Телевизионные ведущие шутили над ней, призывали телезрителей звонить и рассказывать забавные истории о расплате, ди-джеи ставили песни о мстительных любовниках.
Фоби не включала телефон и почти все дни проводила вместе с Яппи под одеялом в своей спальне, сочиняя сотни писем Феликсу.
Дилан искал Феликса по всему Лондону, звонил тем, кто мог знать о его местонахождении. Заходил в клубы, бары и другие излюбленные места Феликса, но это ни к чему не привело.
Во вторник Дилан установил новый автоответчик и отправился в Южный Кенсингтон, чтобы встретить Флисс у галереи. Она наконец расставила последние скульптуры и теперь ждала ужина в небольшом тихом ресторане. Затем собиралась вернуться к Фоби и поспать в первый раз за последние несколько дней.
Дилан планировал пригласить Флисс к себе домой, он планировал, что Флисс слишком устала для первого секса. Поэтому благоразумно решил немного подождать и ни о чем не спрашивать.
Феликс появился у дома двадцать минут спустя после ухода Дилана и почти десять минут искал ключи, прислонившись к входной двери. Затем с трудом вставил нужный ключ в замочную скважину и наконец ввалился в холл. Неверными он шагами поднялся вверх по лестнице, отталкиваясь от стен, затем добрался до узкого коридора и направился к своей спальне. На пороге упал, чуть не разбив нос о кровать. Сделав несколько глубоких вдохов, поднялся, подошел к рамке с фотографиями и снял ее со стены. Она выскользнула у него из рук и упала, стекло разбилось вдребезги. Отбрасывая осколки ногами, он наклонился за фотографией Фоби, сделанной на прошлой неделе, и неверной походкой отправился на кухню. Тяжело опустившись на стул, он вытащил из кармана зажигалку и поднес ее к блестящему прямоугольнику, держа палец на колесике.
Фоби сидела на его кровати, и на ней не было ничего, кроме старой рубашки его дедушки. Она весело смеялась, от чего ее зеленые глаза сузились и исчезли за густыми ресницами. На полу у одной ноги растянулась Яппи, обнюхивая резиновый мячик.
Палец Феликса опустился вниз, и маленький язычок пламени лизнул край фотографии.
Через долю секунды он с силой швырнул зажигалку в стену и попытался потушить синие огоньки рукавом рубашки, прижимая его к быстро исчезающему изображению.
Пламя погасло, и Феликс посмотрел на фотографию. Он сжег ее ногу и почти всю Яппи, но сама Фоби продолжала смеяться. В отчаянии он снова опустился на стул, провел дрожащей рукой по волосам и тупо уставился в потолок. Стул медленно опрокинулся. Феликс обнаружил, что смотрит на перевернутый плинтус с повисшими в воздухе ногами.
— Черт!
Он закрыл глаза.
Вернувшись домой около двух часов ночи, разгоряченный желанием, любовью и ожиданием, Дилан сразу упал на кровать. Около четырех он на секунду проснулся, прикрыл ноги одеялом и снова уснул с широкой улыбкой на лице, погрузившись в чувственные сны о Флисс.
Он не расслышал слабых звуков песни «На распутье», доносившихся из соседней комнаты, и набегов к телефону, чтобы набрать номер, который не отвечал.
В среду Флисс носилась по квартире в полной панике. Она включила телефон. Предстояло позвонить всем своим друзьям и попросить их прийти вечером на ее частную выставку. Каждый звонок занимал не менее часа, потому что все хотели узнать последние новости о Фоби и Феликсе.
Почти все это время Фоби пролежала в ванной, прислушиваясь к голосу Флисс, которая явно считала его достаточно приглушенным, чтобы избежать вероятности быть подслушанной.
— Да, она вне себя от горя. Ты действительно думаешь, что мне следует это сделать? Да, я тоже хочу, чтобы она пришла, но я не знаю, сможет ли она справиться. Хорошо, передам. Увидимся на выставке.
— Привет, Пэдс, это я. Послушай, сегодня состоится моя… Что? Да, она в ужасном состоянии. Я надеюсь только…
Фоби сидела в ледяной воде. Ей следовало взять себя в руки, смириться с тем, что Феликс желает ей адских мук за то, что она сломала ему жизнь, и перестать пугать друзей своими жуткими поступками. Она проплакала еще час и в третий раз вымыла волосы.
Дилан проспал и отправился в бар на работу в ужасной спешке, так и не заметив присутствия Феликса в доме.
Три журналиста поприветствовали его в своей обычной развязной манере.
— Он до сих пор не появился, приятель?
— Нет. — Дилан грустно улыбнулся.
— Сегодня наш последний день на этом задании, — сказал один из них с облегчением. — Нет смысла держать нас здесь, если этот парень сделал ноги.
Три сигареты с травкой и полбутылки водки вместо завтрака, и похмелье Феликса наконец отпустило.
Он пытался звонить в айлингтонскую квартиру, но вчера вечером никто не отвечал, а сегодня весь день было занято.
Тогда он решил туда зайти и для начала ворвался в свою комнату, чтобы одеться. Он был так пьян, что надел две пары брюк, три футболки и разные ботинки. Похожий на бродягу, который надел на себя весь свой летний гардероб, он скатился по ступенькам.
Когда Феликс открыл входную дверь, около двадцати сумасшедших парней в шортах и бейсболках ринулись внутрь.
