Она не спустит ему такого поведения, больше молчать не будет. Хватит, намолчалась за годы брака. Кира поедет к нему в отель и выскажет всё, что думает.
Назвался груздем, полезай в кузов. Отцовство — это тебе не пришел, когда захотелось, и ушел. Здесь нельзя пропадать и не отвечать на звонки. Это работа без выходных и праздников. Если он и дальше собирается позволять себе подобное, то пусть лучше сразу едет обратно — ей такой ненадежный помощник не нужен. Ведь в результате дети именно к ней пристают с вопросами, где папа.
— Ну ты у меня сегодня получишь, Трубачёв! — прошипела она себе под нос и потянулась к телефону.
К счастью, ее палочка-выручалочка, соседка, иногда помогавшая с детьми, оказалась дома и была не занята. Кира попросила ее приглядеть за больными крохами и отправилась в отель.
Всю дорогу репетировала обвинительные речи. Зашла внутрь огромного здания и тут же на ресепшн увидела возможную жертву обаяния мужа.
«Вполне подходит!» — пронеслось в голове, когда она оглядывала администратора Елену, которая любезно сообщила ей, в каком номере живет Кирилл Александрович.
Не помня себя от гнева, Кира поднялась на нужный этаж. Она громко стучала в номер в течение пяти минут, не меньше, но никто не спешил открывать, хотя Елена уверила ее, что Кирилл точно должен быть в номере.
— Может, кроме Елены, у него тут еще кто-то! — злобно шипела она, продолжая колотить в дверь.
Из соседнего номера выскочил какой-то мужик в банном халате и возмущенно на нее посмотрел.
— Девушка, вы еще долго барабанить будете? Люди отдыхают.
Кира смерила его таким же возмущенным взглядом, но в полемику вступать не стала. Молча развернулась и зашагала к лифту. Тут из поворота показалась тележка, а затем и уборщица в белом халате. Женщина лет пятидесяти, на вид весьма сердобольная. Кира поймала на себе ее озабоченный взгляд и задумалась. Какой же несчастной она выглядит, если даже уборщице ее жалко?
В голову Киры пришла идея. Она поспешила за уборщицей и ласково к ней обратилась:
— Извините, пожалуйста, мне очень нужна ваша помощь!
Та повернулась и спросила:
— Что-то случилось?
— Понимаю, просьба странная, но не могли бы вы мне помочь попасть в один номер? Понимаете, там поселился мой муж, и…
— Девушка, — остановила поток ее речи уборщица. — Вы в своем уме? Меня же за такое уволить могут! Я не имею права пускать в номера посторонних.
— Миленькая, послушайте, — взмолилась Кира. — Там мой муж. Внизу сказали, что он в номере. Я очень долго туда стучалась, но он не отвечает. И телефон недоступен. Я уверена, что он там не один. Вы же женщина, ну поймите меня!
По ее виду Кира определила, что женщина понимает.
— Я бы открыла, но если пожалуется…
— Если пожалуется, скажете, что стучали, а он не отозвался, — убеждала ее Кира. — Мне бы одним глазком посмотреть, не больше! При вас! Скажете, что ринулась за вами без разрешения, а вы хотели убрать номер.
Уборщица потопталась на месте, потом махнула рукой.
— Пошли, — решилась она, перейдя на «ты». — Только одним глазком, и всё. Держись за мной.
Кира показала нужный номер. Когда дверь открылась, они на цыпочках прошли внутрь. В комнатах было темно.
— Уборка номера! — проговорила женщина не слишком громко и включила в коридоре свет. Потом обе прошли в пустую гостиную. — Похоже, зря ты на мужа грешила, нет его.
— Может, в спальне, — предположила Кира, не дала возможности уборщице ее остановить и проскочила в смежную с гостиной комнату.
Кира включила свет и увидела, что действительно зря грешила на мужа, по крайней мере сейчас он был один. Лежал под одеялом, укрытый почти с головой. Похоже, крепко спал. В комнате было душно, на полу и кресле валялись вещи.
— Уборка здесь явно не помешает, — тихо сказала женщина. — Чего это он укрылся в такую духотень?
Кира подошла к мужу и села на кровать, потом заметила крупные капли пота на лбу, откинула одеяло и дотронулась до майки — та была насквозь мокрой. Кира коснулась ладонью его лба и ужаснулась:
— Да он горит, как печка! Кирилл! — она потрясла его за плечо. — Кирилл, проснись!
— Нет, это не выгодно, — пробубнил он, не открывая глаз.
Кира снова попыталась его растолкать, а он всё продолжал твердить про какую-то сделку.
— Да он бредит! Натурально бредит! — воскликнула уборщица.
Трясущимися руками Кира потянулась в сумку за телефоном и стала звонить в скорую.
— Мужчина, тридцать шесть лет. Очень высокая температура, в сознание не приходит, — твердила она оператору. — Как не раньше часа? Да он у меня за этот час сгорит! Так, ладно. Записываю название. Да, смогу вколоть. Хорошо.
