Читаем без скачивания Звездоплаватели-трилогия(изд. 1960) - Георгий Мартынов

«Ну, скорее!» — хотелось ему крикнуть своему товарищу, но он молчал.

Теперь стены уже не теряли своей прозрачности. Свет и темнота не сменяли друг друга. Только вход в помещение пульта нет-нет, да и откроется. Очевидно, Второв представлял себе, как он входит в это помещение, как садится в кресло, как приказывает кораблю повернуть на девяносто градусов. Мельников с изумлением убеждался в поразительной чувствительности аппаратов фаэтонского корабля. Чудесная техника! Как будет жаль, если этот корабль погибнет, не сможет послужить моделью для будущих космических кораблей.

«Вероятно, — думал Мельников, — на Арсене найдутся материалы об аппаратах, управляемых мыслью. Не может быть, чтобы фаэтонцы не оставили указаний на этот счёт. Но всё же это совсем не то, что сами эти аппараты, сосредоточенные на корабле. Ведь их можно разобрать, наглядно увидеть, как они сделаны».

Его нетерпение всё росло. Второв не шевелился. Дверь в помещение пульта перестала открываться. Заснул он, что ли?..

— Попробуем, Борис Николаевич.

— Да, конечно!

Не следовало отвечать так поспешно, но Мельников не смог удержаться:

— Пойдёмте.

Ходить было легко. Звездолёт незаметно повернулся «дном» к Венере. По-прежнему автоматы фаэтонцев работали чрезвычайно разумно.

Но и вторая попытка кончилась полной неудачей. Сразу, как только Второв сел в кресло, резкий толчок сбросил их обоих — одного с кресла, другого с мостика. Повысившаяся скорость сделала эти падения значительно более чувствительными, чем в первый раз. Они основательно ушиблись.

Второв не выдержал. Сидя на прозрачной стенке словно вися в пространстве, он закрыл лицо руками и разрыдался.

«Вот теперь, — подумал Мельников, — всё пропало! Раньше чем через полчаса он не успокоится. А тогда будет уже поздно. Мы погибли, а с нами и звездолёт».

Он не пытался утешать своего друга. Пусть выплачется, если слёзы смогут разрядить нервное напряжение, в котором он находился последний час. Некоторым людям слёзы помогают.

Он смотрел вниз, и ему казалось, что Венера стремительно надвигается на них. Сколько ещё осталось до неё? Час? А впрочем, не всё ли равно. Чем скорей они врежутся в атмосферу, тем лучше! Предотвратить гибель невозможно…

Один час до смерти!..

Мельников мысленно перенёсся на Землю. Единственный близкий человек — Оля, как живая встала перед ним. Он увидел её улыбку, такую знакомую и родную..

«Прощай, Оля! Прощай, родная! Тяжело тебе будет перенести мою смерть. Но найди в себе силы. Ведь ты дочь и жена звездоплавателя! Будь тверда! Найди утешение в том, что я погиб во имя науки, во имя грядущих побед над космосом!.. Для человека!..»

ЭТО НАШ ДОЛГ!

Бежали минуты…

Всё быстрей и быстрей мчался кольцевой корабль фаэтонцев к Венере, чтобы там, в верхних слоях атмосферы, бесследно исчезнуть облаком раскалённых газов.

Два человека молчали. Один, зная, что их ждёт, другой, ещё не подозревая истины.

Постепенно Второв успокоился.

— Извините меня, Борис Николаевич, — сказал он. — Я постараюсь, чтобы этого больше не повторялось.

— Так надо, Геннадий. Нервное напряжение требует разрядки. Я тебя понимаю и не осуждаю.

— Я немного отдохну и попытаюсь ещё раз. В конце концов должно выйти. Сумел же я овладеть дверями и стенами… — Он посмотрел вниз. — Мы очень близки к Венере! Сколько времени в нашем распоряжении?

— Вполне достаточно, — спокойно ответил Мельников. — Видимость расстояний обманчива. Отдохни часа два. Перейдём в соседний отсек, — прибавил он. — Сделай так, чтобы стенки потеряли прозрачность. Я устал от вида пространства.

«Пусть он не видит, что до Венеры совсем близко. Внезапная смерть не страшна. Хоть один из нас будет избавлен от ожидания».

Пятиугольное отверстие «затянулось» металлом за их спиной.

Позади остался разноцветный пульт фаэтонцев, единственное, что могло бы ещё спасти их.

Мельников не пытался заставить Второва попробовать в последний раз. Это было бесполезно. Когда-нибудь из него мог бы выйти настоящий звездоплаватель, но сейчас… сейчас он ещё не был им…

Жёлто-серые стены отрезали их от внешнего мира. Не видно Солнца, не видно Венеры! В памяти Мельникова остался только безграничный облачный океан, к которому они стремительно приближались…

Он лёг в гамак и закрыл глаза.

Вот сейчас… через минуту… Скорей же, скорей! Каждый нерв, каждая клеточка его тела напряжённо ждали…

И то, что произошло, он в первое мгновение воспринял как начало конца. До самой смерти, естественной смерти на Земле, этот закалённый человек не мог без жуткого чувства вспомнить это ужасное мгновение…

Натянувшийся под его тяжестью гамак фаэтонцев внезапно лопнул. Мельников полетел на пол. Он видел, как Второв упал и покатился к стене, а через секунду сам оказался рядом с ним.

Удар об атмосферу Венеры?.. Или…

Только одно мгновение… и глубокий вздох облегчения, вздох живого существа, вернувшегося к жизни из холодных объятий смерти, вырвался из его груди. Он понял…

Жизнь! Снова жизнь, просторная и широкая, раскрылась перед ними.

— Спасены, Геннадий! Звездолёт поворачивает. Автоматы фаэтонцев сработали сами. Ты слышишь меня Геннадий?..

Второв молчал.

Звездолёт круто сворачивал с прежнего пути. Сила тяжести была увеличена больше чем в два раза. Почему же это произошло?

Ответ напрашивался сам собой, а слова Мельникова подтверждали догадку. «Спасены!»… Но это значит…

Второв повернул голову и посмотрел в глаза своего товарища. Да, это так…

— Спасибо, Борис Николаевич! Я не забуду до конца своих дней вашего безмерного великодушия. Вы хотели, чтобы я не знал…

— Предположим, — ответил Мельников. — Что за радость мучиться вдвоём. Твоё спокойное лицо поддерживало меня. Я сделал это для себя самого.

— Вы говорите неправду.

— Предположим и это. Не всё ли равно. Когда-нибудь ты поступишь так же, и мы будем в расчёте. Сделай-ка стены прозрачными.

Пережитое волнение помешало Второву сосредоточиться, и прошло несколько минут, пока ему удалось исполнить просьбу.

Венера по-прежнему была внизу, но не прямо под ними, а несколько сбоку. Корабль ещё не выровнялся. Но люди видели, что он удаляется от планеты, а это было главное.

— Когда никого нет у пульта, — сказал Мельников, — звездолётом управляет автопилот. Почуяв опасную близость Венеры, он самостоятельно повернул корабль в сторону. Очень умно сконструирован этот аппарат.

— Запасы энергии здесь, по-видимому, не ограничены, — заметил Второв. — Для такого огромного корабля подобный манёвр — это колоссальное количество затраченной энергии.