id="id725">
Глава 56
Темно и больно. Секундное замешательство сменилось паникой. Что-то нестерпимо обожгло внутреннюю сторону ладоней и колени.
Но испытывая жуткий страх, я старалась не обращать на это внимания.
Ползая на коленях в кромешной темноте, наконец, упёрлась в стенку цветка.
Да, я была здесь от силы минуту, но она казалась мне вечностью.
- Злата, ты меня слышишь? - донеслось до меня снаружи. - На середину ползи. Я отожму ей пасть.
Закрутившись волчком, я громко вскрикнула: что-то вязкое мазнуло плечо, и стало вдруг так больно. Словно ужалили.
- Злата, делай, что говорю.
Закивав самой себе, я поползла скорее на голос. Под моими ногами появилась маленькая щель. Внутрь тонкими рассеянными лучиками проник свет. Теперь я могла хоть что-то рассмотреть. Сверху послышалось лёгкое бурление.
Странный звук, словно у кого-то несварение.
Дрожа от страха, я подняла голову и что было сил завизжала. Надо мной буквально над самой макушкой извивались змеями многочисленные тычинки, а посередине, словно пасть гигантского червя, пульсировало рыльце этого цветочка.
Мерзкая жуана собиралась меня переварить или попросту сожрать, впитав в себя.
- Бронислав!!! - взвыла я сиреной. - Вытащи меня, пожалуйста!!!
- Успокойся, - тут же ответил он ледяным голосом, - возьми себя в руки. Дави что есть силы там, где свет.
Повторять мне не пришлось, я со всей дури упёрлась ладонями в хищные лепестки и попыталась увеличить щель.
Я мало соображала, мной двигал страх.
Света становилось больше.
Показалась чья-то окровавленная ладонь. Она ухватилась за край щели, делая её шире.
- Помогай мне, Злата, - голос морковки звучал натужно.
Собравшись, я тяжело выдохнула и, превозмогая непонятно откуда взявшуюся боль, надавила ещё сильнее.
Появилась вторая рука брата.
Нам удалось разжать "челюсти" цветка настолько, что я смогла увидеть его лицо.
- Больно? - спросил он.
Я кивнула, понимая, что брат просто висит в воздухе и не даёт этой жуане выпрямиться.
- Не отпускай, пожалуйста, - шепнула я. - Мне страшно.
- Не отпущу, - он попытался улыбнуться, но не вышло. Сверху на его лицо упала вязкая капля, оставив словно кислотой разъеденный след.
"Пищеварительный сок" - сообразила я.
Вот что так сильно жгло мне спину!
Как ни странно, но это понимание помогло мне успокоиться.
- Огонь, Злата, - Бронислава передёрнуло, - нам нужно её изжарить.
- У тебя руки в крови, - пробормотала я, глядя на его порезанные пальцы.
- Я за ворсинки хватался, они острые. А сейчас - огонь. Просто положи ладони на мои и разозлись. Вспомни, как я на тебя настучал. Давай, сестрёнка.
Где-то там снаружи донеслись громкие крики. Похоже, нас заметили, но вот надеяться, что с озверевшей голодной жуаной быстро справятся, не приходилось. На мою поясницу снова капнул сок, причиняя адскую боль. Не мешкая ни секунды, я положила ладони на руки брата и зажмурилась.
Огонь не шёл.
- Не получается, - простонала я и поймала на себе его взгляд. Ему было тяжело так висеть.
- Не выходит, Бронислав.
- Ты первенец, Злата. И ты намного сильнее меня. Ну же, наш отец бросил и тебя, и твою мать, чтобы жениться на моей. У меня была полная семья, положение в обществе, лучшие игрушки, а у тебя ничего. Ты росла безотцовщиной, а меня холили и лелеяли.
- Да замолчи ты! - рявкнула я. Ещё одна вязкая капля свесилась с края цветка и скатилась на его плечо, разъедая ткань рубашки. Он поморщился и сглотнул.
Сжав его руки сильнее, я вспомнила, как рассказывала всем, что мой папа волшебник, и он просто не может вернуться к нам из сказочной страны. Воскрешала в памяти все дни рождения, когда меня дразнили и называли врунишкой. Как моя мама держала в ладонях это проклятое колечко и вглядывалась в окно.
Но это не помогало, я видела перед собой только лицо брата и его окровавленные руки.
- Я соврал тебе, Злата, - прохрипел он, - отец не любил меня так же, как и тебя. Ни праздников, ни игрушек. Я не видел от него ничего хорошего. Но теперь появилась ты, и я вдруг понял, что могу обрести сестру. Заботливую, сильную, весёлую старшую сестру.
Так не дай этой жуане покалечить нас. Ну же, разозлись, Злата.
Я закивала головой как болванчик, очередная вязкая капля попала брату на шею. Не удержавшись, он скривился и зашипел от боли.
Вздрогнув, я, наконец-то, почувствовала прилив магии: все эти годы у меня был младший брат. А я и не знала о нём. Он так же, как и я, надеялся получить на день рождения подарок от отца. Верил, что может заслужить его любовь. Но не находил её.
Вся моя ненависть к Андре Валевски, да и к этой жуане, вылилась в яркое пламя. Оно скользнуло лавой по рукам и оплело наши скрещённые ладони.
- Вот так, сестренка, - казалось, Бронислав захватил над ним контроль и увеличил стократ.
Моё дикое пламя подчинялось ему и яростно испепеляло лепесток. Щель стремительно увеличивалась, а я замерла, осознавая, что слышу в своей груди два сердцебиения. Одно учащалось, второе, наоборот, замедлялось, пока они не стали биться в унисон.
Глядя в глаза брата, я видела в них своё отражение.
- Кровь - не вода, - шепнул он, - что бы там ни было, а ты моя сестра.
Жуана дёрнулась и, наконец, разинула пасть, выплёвывая меня.
Приземление вышло болезненным. Я упала прямо на брата.
Нас тут же окружили домовые и одногруппники. Перекатившись со стоном на спину, я увидела на приличной высоте извивающуюся догорающую жуану.
Ничего себе мы её.
Я прислушалась к себе. Моё сердце билось как сумасшедшее.
Толпа расступилась с одного края, к нам подбежала учитель Лаурес, охая да ахая, она принялась ощупывать Броника.
Мне стало чуточку неприятно. Вот оно отношение: сожрали меня, а охают над ним.
- Да отойдите вы! - гаркнул Бронислав и с трудом сел. - Где целители?
- Сейчас будут, - успокоила его учитель, - Агата Валынская за ними побежала. Склонившись надо мной, морковка осторожно положил руку на моё плечо.
- Потерпи ещё чуть-чуть, и тебе помогут, - от его ладони шло тепло. Боль немного схлынула, а вот братец скривился.
- Не надо, - простонала я. - Не делай так.
- Молчи! Вечно с вами что-то приключается: что ты, что подруга твоя - ходящие катастрофы.
Я улыбнулась.
- Опьюн наш верни!
- Не могу,
