я понял: больше мы ни слова не услышим. Аю и без того сказала слишком много.
Но нет, она снова заговорила:
– Кыж не злой. Сам по себе не злой. Не хуже степных собак. Вейриш же не станет браниться, если протянет руку к чужому ягненку, а пастуший пес откусит ему руку?
– Кхм… не стану, – согласился я. – Но я никак не возьму в толк, что ты пытаешься сказать.
– Кыж – дух-охранник. Дух-помощник. Он страшный, да. Наших псов тоже боялись, – сказала Аю. – Но его заставили делать не то, что он должен. Нельзя нарочно травить пастушьих псов на человека. От этого у них в голове что-то ломается.
– Ты ведь только что сказала, что они могут убить вора, – напомнила Фергия.
– Только если он тронет стадо. Просто так – никогда. Могут испугать и прогнать, но не укусят, пока чужак не возьмется за нож.
– Хочешь сказать, Кыж – вроде тех духов, что помогали твоей бабушке? И что предыдущий хозяин не ведал, что творил, когда науськал Кыжа на человека?
– Аю думает так, – кивнула та. – Ориш был юн. Он не знал и не понимал, чего делать нельзя. Даже Кыж его простил, Аю это чувствует. Но Кыж не может вернуться домой. Он испорчен.
– Испорчен? – не понял я. – Как это?
– Он, как пес, сожрал не ту добычу, на которую ему позволено охотиться, правильно я говорю? – произнесла Фергия. – Он не виновен в том, что попался Оришу, но кто спросит? Разорвут в клочья, и все. У духов ведь есть свои понятия о чести и достоинстве, верно, Лалира?
– Конечно, – прогудело откуда-то из темноты.
– Вот видите. – Фергия подлила мне еще напитка. – По всему выходит, Кыж должен как-то искупить свою невольную вину. Как – он и сам не знает. Ну да у него век долгий, сообразит рано или поздно… А теперь тихо – гости едут!
– Нам молчать? – спросила Аю.
– Нет, говорите о чем-нибудь домашнем, – прошипела Фергия. – Вроде, я слышала, Вейриш купил новую шуудэ, вот о ней…
– Очень красивая, но совсем глупая, – сказала Аю. – И ничего не умеет. Эйш еще долго ее не позовет. Зачем звать женщину, которая не знает, что у нее для чего нужно?
– Ничего себе, – присвистнула Фергия. – Откуда же взялось такое диво? Только не говорите, что с Западного архипелага, тогда ее лучше сразу же продать, а то бывали прецеденты…
– Нет, она местная, – встрял я. – Только с юго-востока. Там нравы странные даже по адмарским меркам, северянам не понять.
– Так вы расскажите, вдруг разберусь?
Я начал говорить и так увлекся, что не сразу расслышал фырканье лошадей и человеческие голоса. Впрочем, говорили приглушенно, едва ли не шептали – явно опасались колдовства. И то – вряд ли хоть кто-то прежде видел осенний листопад посреди пустыни!
– Шади, гости пожаловали, – доложил Ургуш и убрался в сторонку, а из конных носилок со всеми предосторожностями слуги под руки вывели… а вернее, не без труда вынесли почтенного Ларсия, главного советника рашудана.
Глава 9
Присмотревшись к нему, я счел, что советник вполне может передвигаться самостоятельно: он был толст, но не до такой степени, чтобы не суметь сдвинуться с места без посторонней помощи. Неделя в седле, умеренная пища и даже простая работа живо согнали бы с него лишний жир, как с меня – утренние вылеты с Аю. Может, не так быстро, потому что Ларсий был кастратом, а они часто склонны к чрезмерной полноте, но все же…
Впрочем, этот человек явно не привык утруждать себя сверх меры, а потому, ступив наземь с услужливо подставленных спин, устало выдохнул. Затем огляделся по сторонам, увидел Фергию и изобразил нечто вроде поклона. Со стороны это выглядело так, будто Ларсий уронил платок и попытался поймать его в полете, не преуспел и бросил это глупое занятие.
– Доброй ночи, странник! – сказала Фергия, хотя я бы на ее месте понаблюдал за представлением. С другой стороны, она права: незачем злить главного советника рашудана. – Что привело тебя в Проклятый оазис?
– А кто ты такая, чтобы задавать вопросы?
Я тяжело вздохнул, понимая, что за этим последует, и угадал: Фергия захохотала на всю округу и ответила:
– Мы с подругой – хозяйки этого оазиса, странник! И если тебя вдруг заинтересует, по какому это праву мы тут обосновались, я покажу тебе бумаги, которые мы с вдовой Маддариша, покойного хозяина этого дивного местечка, честь по чести выправили в Адмаре. И печать на них самая что ни на есть подлинная, можешь спросить своих чародеев.
– Однако…
– Моя подруга купила эту землю на свои деньги, а я навела здесь порядок, – отрезала Фергия. Верно, она же записала оазис на имя Лалиры, как и обещала, я узнал от нечего делать. – Ничто иное тебя волновать не должно, даже если ты чиновник и явился проверить, не развожу ли я тут тайком золотых фазанов или еще какую-нибудь дичь!
– Гость мог бы и назваться, – подала голос Аю. – Нехорошо оставаться безымянным после заката. Мало ли кто бродит окрест.
И будто откликнувшись на ее слова, неподалеку громко завыл… нет, не зверь. Во всяком случае, даже у пустынных падальщиков не настолько гнусные голоса!
Лошади незваных гостей занервничали, да и люди, мягко говоря, не обрадовались.
– Приветствуй Ларсия, главного советника рашудана, да живет он вечно! – проговорил один из слуг, получив пинка от хозяина.
– Кто? Ларсий или рашудан? – уточнила Фергия. – Точнее нужно формулировать, а то такие оговорки кое-кому жизни стоили.
– Оба! – вышел из щекотливого положения слуга.
– Тебя-то как звать?
– Таргиш, шади…
– А других?
Остальные назывались шепотом – будто снова ветерок пронесся по саду. Никто не смолчал, я следил: боялись, наверно, злых ночных духов…
– Вот славно, – сказала Фергия, игнорируя Ларсия. – Теперь бери лошадей, Таргиш, и веди их за дом – там есть конюшня. Остальные бездельники пускай идут с тобой. Где-то там болтался мой слуга, увидишь – скажи, что я велела помочь вам. Пока расседлаете коней, обиходите, напоите, уже и ночь пройдет, а?
Слуга опасливо покосился на господина, но тот лишь величественно кивнул, действуй, мол. Если он и опасался чего-то, то не выказывал страха.
– А ты присядь с нами, Ларсий-шодан, – медовым голосом выговорила Фергия, ногой подвинув свободный стул на видное место. – Думаю, ты приехал по важному делу, раз не стал дожидаться утра, а потому мы отложим дружескую беседу, и я выслушаю тебя со всем почтением.
Я видел: этот человек вполне мог подняться по ступеням без помощи слуги, которого отпустил коротким жестом, однако он
