Из пищеблока донесся женский смех. Смеялась Аффа, помешивавшая булькающее содержимое кастрюльки на плите, а сосед Сима приобнимал девушку за талию и говорил что-то на ухо. Я бы сказала, весьма недвусмысленно обнимал и нашептывал. Даже у меня загорелись щеки, а что говорить об Аффе?
Вежливое покхыкивание Мэла заставило парня отскочить от поварихи как ошпаренного.
- Привет, - сказал как ни в чем не бывало нежданный гость.
Аффа подняла упавшую ложку.
- Еще раз испугаешь, получишь промеж глаз, - сказала ровно.
- Гульнём? - потряс Мэл пакетом, проигнорировав угрозу. - Где Капитос?
- В комнате, - ответил Сима и, пожав руку Мэлу, протиснулся мимо меня бочком.
Мужская половина общества исчезла за дверью жилища близнецов, а женская половина увязла в неловком молчании. Аффа помешивала с большим вниманием, словно в кастрюльке находилось как минимум спасение всего человечества, а я заметила, что в пищеблоке тесно и темно, потому что окно узкое, а толстый ствол дерева закрывает обзор. И краска отслаивается, а унылая лампочка сиротливо свешивается с потолка в разводах.
- Надумали прикормить? - спросила вдруг Аффа, не отнимая глаз от варева. - Знаешь же, что живут впроголодь.
- Сима решил, что я зазналась. И я пришла сказать, что он балбес, потому что не видел тех, кто по-настоящему зазнался.
- Нам не с чем сравнивать, - хмыкнула она. - Сегодня у нас праздник. Сиятельные сеньоры почтили визитом немытых чушкарей.
- Тебя вызывали в ДП*? - проигнорировала я шпильку.
- Нет. Зачем?
- Например, за наградой в обмен на сведения обо мне.
- Если бы предложили, да я согласилась, то не стояла бы здесь, а давно набилась в подружки. Висы-то нужно отрабатывать. Бесплатный сыр, сама заешь, где.
- Значит, еще предложат. А журналисты предлагали?
- Предлагали. Поначалу пятьдесят висов, а теперь обещают сто. А за сенсацию не пожалеют и пятьсот.
Упасть и не встать. Интересно, что считается сенсацией?
- А ты?
- А что я? Им нужны факты, а не слухи и сплетни. Кто расторопнее, тот давно сообщил, что ты подрабатывала в архиве, а теперь живешь с Мелёшиным в общаге.
- Страшные тайны, - пробормотала я. Меня не удивила деловая хватка прагматичного студенчества. Сто висов на дороге не валяются, а тем более, полтысячи.
В пищеблок заглянул Сима, взял стопку разнокалиберных тарелок и ушел, не сказав ни слова.
- Боишься, что начну трепаться на каждом углу? - спросила Аффа.
- Боюсь. Потому что личное, а они вываляют в грязи. И Вива боится не утерпеть. Чтобы не искушаться, будет сдирать с меня полторы тысячи каждый месяц.
- Неужели?! - не сдержала изумления соседка, но быстро справилась с собой. Выслушав вкратце суть клубящихся интриг, она заметила: - Вива в своем репертуаре. А ты, значит, решила подмазаться? Задабриваешь? Животы набьем - и достаточно?
- Тоже хочешь денег? - спросила я убито, испытав острую горечь оттого, что думала об Аффе... возвышенно? Наивная. Её можно понять. Все хотят урвать от жизни.
В пищеблоке опять появился Сима, прихватил разделочную доску с двумя ножами и исчез.
- Висы лишними не бывают, - заключила философски девушка, проводив его взглядом. - Но я хочу заработать их своими руками и умом, а не шантажом или продажей сплетен.
С моих плеч упала гора. И задышалось легче и глубже, потому что Аффа не разочаровала.
- Вовсе не собираюсь никого задабривать. Я жила в разных общагах, и здесь мне нравится больше всего - что на четвертом, что на первом. А внизу особенно - здесь одноместный номер, компанейские соседи, тихо, спокойно. Как Лизбэт? Заарканила свою мечту?
- Рассчитывает получить место на кафедре после окончания института, - ответила сухо соседка. - Говорит, в отношениях с Альриком виден просвет.
Бедняжка Лизбэт. Живет в выдуманном мире и не догадывается, что ей не светит удача в личной жизни. У профессора есть невеста того же рода-племени, что и Альрик. Или я не поспеваю за сплетнями, а он расстался с суженой и подарил надежду преданной поклоннице? Может, предложить профессору поставить производство полиморфов на конвейер, а для начала обменяться кровью с Лизбэт? И заживет счастливая парочка всем хищникам на зависть, в том числе и бывшим невестам.
- Сима с Капой устраивают дебоши?
- Не устраивают. Слушай, зачем тебе? - повернулась Аффа. - Придешь, уйдешь и больше не появишься.
- Неправда. Появлюсь. Просто я... Тебе не нравится Мэл.
Почему ляпнула? Ведь хотела сказать совсем другое.
- Ну и что? Без него и полшага в сторону не сделаешь?
Легок на помине. Пришел, обнял меня, скопировав Симу, и попросил интимно:
- Дай ключ от своей комнаты.
И ушел, поигрывая брелком.
Аффа развернулась ко мне, лицом к лицу. Это хорошо. Это психология. Пусть выговорится.
Но она выдала нечто неожиданное:
- Нельзя так... растворяться в ком-то. Прежде всего, нужно любить себя, а что останется, бросать ему. Иначе упадешь - и всмятку.
Я смутилась:
- Разве заметно?
- Не зная тебя, решила бы, что вы играете на публику. Красивый спектакль.
- По-другому не могу, - признала я, совсем засмущавшись. Весь институт видит наши отношения с Мэлом. Кому-то фиолетово, кто-то не верит, кто-то завидует молча, а кто-то не ленится злословить.
- Дамы, просим к столу! - крикнул Сима, забежав в пищеблок. - Афка, выключай плиту. Пошли за стульями.
В комнате близнецов парни соорудили сдвоенный стол, задействовав трехногого уродца из швабровки, и притащили от соседок пару стульев в дополнение к имеющимся.
Я села рядом с Мэлом, Аффа устроилась между хозяевами.
- Может, позвать Лизбэт?
Как-то неудобно: компания собралась на пиршество и игнорирует соседку по закутку.
- Она не пойдет, - сказала Аффа. - Учит.
Ну и ладно. Наше дело - предложить.
Съедобное изобилие задвинуло отчужденность в дальний угол. Слюнки потекли не только у меня, но и у остальных участников стихийного банкета. Мне понравилось, что никто не церемонился и не ломался. Студенчество вообще живет по принципу: "Лишь бы чё-нибудь жевать", потому что вечно голодное. Аффа ела с аппетитом, да и Мэл удивил, поглощая не меньше близнецов.
Полуфабрикаты оказались теплыми, наверное, парни подогрели их заклинаниями. Сима подтвердил догадку: тяжело распрямил спину и потер плечо.
- Отдачу заработал? - констатировала с укоризной Аффа. - Завтра практикум по нематериалке, а ты сдулся.
- Фигня. К утру рассосется, - отмахнулся парень.
Непривычно. Ни взаимных подколок, ни издевок, ни подшучиваний. Трогательная забота и мои крепнущие подозрения.
Когда первый голод поутих, работа вилками переключилась на медленную скорость, и мы стали перемежать жевание разговорами. Выяснилось, что Сима - великолепный рассказчик анекдотов. В его устах самый захудалый юморок превращался в уморительную байку, и мы падали от смеха со стульев. Житейские истории, показанные им в лицах, тоже вызывали взрывы хохота. Определенно, в Симе пропадает комедиант.
Веселясь, я поймала себя на том, перестала обращать внимание на внешность парня, обезображенную igni candi*. Ведь в человеке главное - не оболочка, а содержимое. Душа.
Животрепещущей темой стало увольнение тётки-вехотки, которой разрешили уйти по собственному желанию, прихватив засаленный халат. На её место два дня как приняли нового коменданта. Об этом сообщил вездесущий Капа. Он разведал, что новый управитель похож на птичку с птичьим носом и хохолком. Всего боится и по десять раз сверяется с приходно-расходными книгами, прежде чем выдать свежие постельные комплекты. Оказалось, тётка-вехотка заграбастала в личную жилую собственность добрую четверть первого этажа. После ее увольнения встал вопрос: что делать с высвободившимися площадями?
