В движение эти колоссы приводила простая, но действенная система ветряков. На крышах были установлены мачты с лопастями, переводившие силу ветра к двигателям по принципу ветряной мельницы. Боевые машины катились вперед на колесах со скоростью разъяренного гнома. А это вовсе немало.
— Впечатляющие штуковины, — заметил Родарио. Он тоже пересел на бефуна, так как эти странные звери позволяли передвигаться быстрее, чем лошади. — Ты обратил внимание, какие они маневренные, а, Тунгдил? Колеса можно поворачивать так, что такую бронемашину можно развернуть на месте. Она даже может ехать боком.
Слева и справа от дороги Тунгдил заметил пробитые стрелами тела чудовищ — судя по всему, эти незадачливые существа не ко времени наткнулись на первый отряд. Но это послужило их собратьям хорошим уроком, и теперь монстры не пытались нападать на солдат акронта.
— Будь в Потаенной Стране хоть одна такая повозка — и орков в Тобориборе уничтожили бы намного быстрее.
Родарио наблюдал за машинами, раздумывая о словах акронта.
— Это не могла быть Нармора. Мы оба видели, как она погибла. Заклинание изгнания скверны сожгло ее альвийскую плоть. Она не могла выжить.
— Магия и любовь способны на многое, пускай они и не всегда толкают нас на правильные поступки. — Лот-Ионан трясся в седле рядом с Тунгдилом. — Фургас обнаружил магический источник, помнишь? В безумии своем он мог создать из останков жены машину, подобную той, что были у Бессмертных.
— Воскрешенная Нармора… — Родарио вздрогнул. — Мертвое создание с сердцем из металлических шестеренок и механических устройств, создание, движимое пульсацией магии? Фургас никогда бы так не поступил с женой. Он слишком ее любил.
— Да, он настолько любил ее, что был способен на такой поступок. Фургас не мог вынести разлуки, — возразил Тунгдил. — Надеюсь, мы остановим Нармору до того, как она уничтожит артефакт.
— Так она отомстила бы Потаенной Стране, — кивнул Лот-Ионан. — Но за что она мстит?
— Еще в Пористе Фургас поклялся, что отомстит. — Тунгдилу вспомнилось, как он рассказывал магистру о смерти его жены и ребенка. Тогда в глазах Фургаса горела такая ненависть, что с ним в злобе своей не мог бы потягаться и Третий.
— Из-за изгнания скверны она потеряла все. Детей, прежнюю жизнь… — заявил Родарио.
Впереди земля полого уходила вниз, здесь не росла трава и были только песок и мертвая почва, словно сама жизнь страшилась приближаться к Черному Ущелью.
Бронемашины во главе колонны разъехались, пропуская войско, чтобы остальные повозки присоединились к ним. Послышался звук фанфар, доносившийся со стороны авангарда.
— Вскоре мы подъедем к Черному Ущелью, — пояснила Зирка, до этого слушавшая разговор друзей молча. — Нам с бриллиантом нужно выехать вперед.
Бефуны перешли с быстрой рыси в галоп. Удивительно, но ехать на них было удобнее всего как раз тогда, когда скакуны неслись на полной скорости.
Впереди показалась голая низина, в центре которой находилось Черное Ущелье — дыра в земле в полмили длиной и сто метров шириной. Она напоминала рану в теле земли с черными запекшимися краями. Слева и справа виднелись две дороги, ведущие вниз.
— Загноившаяся язва, — Боиндил с отвращением сплюнул. — А чудовища — гной, что из нее выходит!
Флагур указал на юг, где перед входом в Ущелье возвышалась странного вида конструкция.
— Это артефакт, — с облегчением вздохнул убариу. — С ним все в порядке. Я уже опасался…
Тунгдил заставил себя промолчать в ответ на это, не желая лишать Флагура надежды. Нармора была могущественной волшебницей. Кто знает, на что способна полуальвийка?
— Отдай приказ охранять выходы из Ущелья, — попросил он убариу. — На всякий случай. Не хочу, чтобы чудовища застали нас врасплох, пока мы будем устанавливать камень, — Тунгдил повернулся к Лот-Ионану. — Вы готовы, почтенный маг?
— Не знаю, можно ли вообще подготовиться к тому, что нас ожидает. — Волшебник задумчиво обвел низину взглядом.
— А где же первый отряд? — Боиндил оглянулся. — От них не осталось даже следов.
— Наверное, они спустились в Ущелье, — предположила Зирка. — Вот только зачем, хотела бы я знать. Первое сражение? Или коварная ловушка Нарморы, решившей привлечь чудовищ?
Войско разделилось. По десять тысяч убариу и подземных встали у выходов из Черного Ущелья, образовав живую преграду для всего, что решит выбраться оттуда. Они остановились на расстоянии в сотню шагов от зияющей расщелины.
Бронемашины заняли позицию прямо за ними. Внутри велись последние приготовления к бою, ветряки вращались на холостом ходу. Пока что…
Флагур рассказал Тунгдилу, что ветряки не только запускали двигатели, но и придавали дополнительное ускорение зарядам катапульты. Если машины стояли на месте, можно было использовать механические метательные устройства, и благодаря энергии ветра они стреляли без остановки, солдатам оставалось только подкладывать снаряды и наводить орудия на цель. Боеприпасы убариу привезли с собой, кроме того, можно было подбирать снаряды с земли через специальные люки в днище.
Бронемашины были готовы к бою.
Тем временем Зирка, Тунгдил и его друзья добрались до артефакта. Диковинная конструкция состояла из четырех вертикальных металлических колец, формировавших шар диаметром в двадцать метров. Кольца покрывали какие-то символы, руны и странные узоры. Множество поперечин вело к центру, где виднелось украшенное таинственными знаками крепление.
— Насколько я понимаю, нам нужно поместить туда бриллиант, — Лот-Ионан спешился.
Закрыв глаза от солнца ладонью, Боиндил посмотрел наверх.
— Но как туда забраться? Я что-то не вижу лестницы.
— Поэтому и нужен мастер рун, — Флагур поклонился Лот-Ионану. — Или маг. У вас ведь есть заклинание, которое позволило бы вам взлететь?
— Нет, — покачал головой волшебник. — А должно быть?
— Тогда вам придется карабкаться.
— Но почему бы вам не подсадить почтенного мага, подняв его на плечи? — предложил Родарио. — Вы выглядите очень сильным и наверняка справитесь с этим.
— Я не стану прикасаться к артефакту, — убариу резко замотал головой. — Лишь мастер рун или чародей, чистый душою и невинный, может коснуться его. Остальные рассыплются в прах.
В этот момент послышались звуки горна — глухой стон доносился из глубин Черного Ущелья, мрачный, пронзительный скрежет, исполненный ненависти и предвкушения боя. Этот звук сулил свободу убивать и рушить все на своем пути.
Друзья прислушивались, пока горн не утих.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
