Я встал. Зашипели, пятясь, неживые. А мне не было до них дела. Я обернулся к рядам воинов Круга. Мои братья-друиды дрожали от нетерпения.
— Уничтожить это место, — сказал я. Мне казалось, что голос мой звучал слишком тихо, но его услышал каждый стоявший на этой выжженной пустоши. И по рядам пронесся короткий шепот:
— Слово пастыря.
А следом родился крик:
— Слово пастыря — закон для братьев!
— Иллюминаты, слушай мой приказ! — Вперед выступил Бьярни, привычно перекрывая своим голосом все звуки. — Выжечь змеиное гнездо с тела Земли! Вперед!
Это была атака без правил. За такое командование и меня, и Бьярни стоило бы разжаловать в простые солдаты и поставить в первый ряд фаланги. Но сейчас вперед шли совершенно иные силы, перед которыми все человеческое военное мастерство — пыль да пепел. Я первым оказался возле окованных железом крепостных ворот. Единственный проход за высокие стены. Я чувствовал блокирующие воздействия на стихии письмена. Друиды не смогли бы своим излюбленным приемом запрыгнуть прямо на стены. Да это было и не нужно. Что для меня блоки простых высших? Паутина. В момент перехода сознания на новый уровень сила бессмертных достигает пика, как прорвавший плотину поток. Это потом он опять вернется в предначертанное русло, а сейчас готов смести все на своем пути. И мой удар в ворота был не просто ударом. Я бросил на них твердость камня и ярость урагана. Ворота вылетели как пробка из бутылки.
Я почувствовал сеть защитных заклинаний внутри тянущихся вглубь укреплений. Они были сродни защите любого доменовского замка. Не понимая, как мне это удается, я потянулся к ним, ухватился и влил в них свою силу. И пламя преобразилось в яркий солнечный свет, столь губительный для высшей нежити. Свет залил древние коридоры, сжигая всю нечисть. Я потянулся к висевшим в небесах серым тучам и рванул их в стороны, словно шторы на окне ярким летним утром. Воинство некромантов, создаваемое годами, десятилетиями упорных трудов, таяло, оставляя лишь небольшую горстку живых защитников. Но за мною шли друиды с серпами-мечами, викинги с топорами и лучники Вильгельма с не знающими промаха стрелами. Шли кельты с клейморами, служители Круга, которых гнал вперед мой приказ. А всех их возглавлял Бьярни Столп Чести, который только что потерял четверых друзей. И горе всякому, кто встанет на пути у берсерка.
* * *
Пол был выложен квадратиками с повторяющимся рисунком. Странный образец полного безвкусия. Серые стены из материала, который называется «железобетон», светильники, затянутые решеткой, на одинаковом расстоянии друг от друга. Люди прошлого странно строили свои жилища. Конечно, некоторые наши пещеры тоже не образец высокого искусства, но они несут на себе отпечатки хозяев. Мы, друиды, слишком похожи друг на друга для всех, не входящих в братство. Это сделано с умыслом. Каждый из нас — лицо Круга. Не столь важно, с кем ты говоришь, в его лице перед тобой стоят все друиды. Может быть, потому мы стремимся более ярко выразить свою индивидуальность внутри братства? Не знаю. Да и о тех временах, что предшествовали великой войне низших, я знаю мало. Силы, пущенные тогда в ход, не только разрушили цивилизацию, что само по себе не стоит особого внимания, но чуть не уничтожили жизнь на Земле в принципе. Тогда понадобились усилия всех друидов, чтобы спасти человечество. Кое-где раны, нанесенные Земле, не зажили и теперь. На низших в таких местах обрушиваются страшные болезни. Мои же братья достаточно хорошо защищены. Многие друиды посвятили свои жизни очищению таких мест. От той эпохи человеческого безумия сохранились названия городов, склады огнестрельного оружия и непонятных механизмов — и вот такие укрепления, которые раньше назывались бункерами.
Мерное гудение где-то в глубине коридоров сказало мне о том, что некромантам удалось найти и запустить штуку, называемую генератором. Именно она питала светом странные лампы. До сих пор я лишь слышал о подобном — не думал, что доведется увидеть. Наверно, для низших эти лампы ничем не отличались от магических светильников, хотя на самом деле разница колоссальна. Древний способ переводит попусту целую кучу энергии. Все-таки смешные они, люди прошлого. Создали столько разнообразных приспособлений для уничтожения себе подобных, а нужные в повседневной жизни вещи усовершенствовать не смогли. Можно подумать, вся жизнь их вертелась только вокруг убийства себе подобных.
Хотя стоит признать, мы ушли от них недалеко хотя бы в этом. До сих пор добрая половина времени обучения друида тратится на боевое мастерство.
По пути мне попадалось множество железных дверей, очень прочных. Некоторые защитники крепости не успели закрыть, другие сносили с петель друиды. Лишенные магической защиты подземелья стали для моих братьев легкой добычей.
Крови пролилось не так уж много. Основу обороны составляла нежить: высшая, погибшая в первые моменты боя от Света, либо низшая, изрубленная серпами-мечами и клинками иллюминатов. Правда, и для нас этот бой оказался не бескровным. Иногда среди тел наших врагов попадались некроманты с золотой каймой по краю своих черных одеяний. Для штурмующих эта золотая кайма стала настоящим знаком смерти. Их всегда было трое. Их шесты легко отбивали стрелы иллюминатов. Они шли грудью на автоматный огонь, словно протискиваясь между сыпавшимися градом пулями. На открытой местности это смог бы даже ученик несущего спокойствие, но не в тесных коридорах, где нет простора для маневра. Они, словно таран, разбивали сомкнутые щиты иллюминатов. Лучшие аколиты находили смерть под их посохами. И не помогало отточенное веками боевое мастерство Круга, прочность шкур полузвериного воплощения, натренированные инстинкты. Мало того, наши павшие бойцы вдруг вставали и бросались на нас. Тогда вперед шли мы с Бьярни. Сын Снорри дрался спокойно и расчетливо. И он был во всем равен этим некромантам, а в тонком чувстве боя даже превосходил. Я видел, Бьярни меняется на глазах. Гибель друзей не прошла для него даром. Он действительно встал на какой-то свой путь. Но не тот, о котором говорил Агий, потому что именно топор Бьярни прокладывал нам дорогу, и шел викинг не один. Всегда на шаг впереди него был я. И раны наших людей затягивались на глазах от одного моего присутствия. Те, кто минуту назад чувствовал дыхание смерти, вдруг вставали и вновь устремлялись в бой. Я привычно отбивал удары, сыпавшиеся на Бьярни, не особо заботясь о своей защите. Миг просветления — пик мощи. Четыре тройки встали на нашем пути, прежде чем плотина сопротивления наконец-то рухнула и штурмующие растеклись по древним коридорам, добивая защитников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
