— Вы забываете об устройстве тех роботов, что прилетели на Финицию, — напомнила Свобода. — Они не похожи на тех, что умчались к Пегасу вслед за предыдущими сообщениями; это большие, интеллигентные, гибкие машинные разумы, предназначенные для попыток завязать общение с иным разумом и понять его суть. Финицийские же роботы сконструированы и запрограммированы лишь на то, чтобы добраться до цели и собрать информацию именно об этой звездной системе. Можно сказать, одержимы одной идеей. Если они по пути и заметили эти нейтринные потоки, то не придали им значения. — Она саркастически усмехнулась. — Мол, это не по нашему ведомству.
— Никто не может предвидеть всего на свете, — кивнула Юкико. — Никто и ничто.
— Но мы-то, когда встречаемся с неожиданным, способны изучить и познать неведомое, — прозвенели слова Ханно. — Мы-то можем!
Глаза всех присутствующих, кроме Свободы, стремительно обратились к нему. В пристальных взглядах застыл настойчивый вопрос. Щеки Свободы медленно наливались румянцем.
— Что ты хочешь этим сказать? — несколько раз переведя дыхание, взревел Ду Шань.
— Сам знаешь, — не смутился Ханно. — Мы меняем курс и направляемся к Третьей звезде.
— Нет! — взвизгнула Алият, вскакивая со стула, потом рухнула, обратно и содрогнулась.
— Ну вы только подумайте! — настаивал Ханно. — Карта. Линия от нашего курса — от этой самой точки нашего курса — к Третьей. Что ж это еще, кроме приглашения? Должно быть, им тоже одиноко, и они надеются услышать что-либо удивительное. «Пифеос» все обсчитал. Если мы ляжем на новый курс тотчас же, то доберемся до них лет за двенадцать по корабельному времени. Это на триста световых лет больше, чем мы планировали, но мы пока движемся почти со скоростью света и… Всего какая-то дюжина лет, и мы встретимся с покорителями Галактики!
— Но нам осталось всего четыре года!
— Четыре года, и мы были бы дома. — Ду Шань сплел пальцы, положив тяжелые кулаки на стол. — А насколько далеко ты собираешься увести нас от этого дома?
Ханно замялся, и за него ответила Свобода:
— От Третьей до Финицийского светила около трехсот световых лет. При старте с нуля это шестнадцать-семнадцать лет бортового времени. Мы не бросаем исходную цель, а лишь откладываем ее.
— Черт побери, как мило! — вспылил Странник. — Куда бы мы ни прилетели, перед стартом к новой звезде нам потребуется антивещество. Постройка завода и производство займут еще лет десять.
— У инопланетян должны иметься солидные запасы.
— Да неужели?! И они вот так вот запросто ими поделятся? С чего ты так уверена? Кстати, откуда тебе знать, чего они хотят от нас?
— Погодите, погодите, — встряла Макендел. — Давайте не будем терять голову. Кто б они ни были — это же не чудовища, не бандиты и не порождения зла. При их уровне цивилизации это просто бессмысленно.
— Да с чего вы взяли-то?! — завопила Алият.
— Что нам известно о Третьей звезде? — спросила Юкико. Ее вопрос заставил страсти поулечься. Ханно покачал головой.
— Не так уж много, помимо спектрального типа и расчетного возраста, — вынужден был признаться он. — Будучи нормальной звездой, она должна иметь планеты, но информации о них у нас нет. Их ни разу не посещали. Боже мой, ведь сфера диаметром восемьсот — девятьсот световых лет охватывает примерно тысяч сто звезд!
— Но ты же сам говорил, что звезда не так ярка, как Солнце, — напомнила Макендел. — Значит, шансы, что там есть планета с пригодным для дыхания воздухом, невелики. Даже среди куда более подходящих… Ду Шань так грохнул по столу кулаком, что тот затрясся.
— Вот в том-то и дело! Нам обещали, что спустя пятнадцати изнурительных лет мы сможем свободно прогуляться по земле. А вы собираетесь держать нас в этом трюме… еще лет на восемь дольше, а потом окажется, что мы будем торчать в заточении еще десятки, сотни лет или вообще вечно! Нет!
— Но нельзя же упустить такую возможность! — возразила Свобода.
— И не упустим, — ворчливо отозвался Странник. — Едва прибудем на Финицию, как прикажем роботам построить подходящий передатчик и пошлем луч на Третью, начнем диалог. Со временем отправимся туда и собственной персоной — то есть те, кому это нужно. А может, инопланетяне сами к нам пожалуют.
Лицо Ханно окаменело.
— Да говорю же, от Финиции до Третьей целых триста световых лет!
— Времени у нас хватает, — пожал плечами Странник.
— Если Финиция не убьет нас прежде. Сами знаете, нам никто не гарантировал там безопасности.
— Земля тоже вступит с ними в контакт, как только мы ее уведомим, — заметила Макендел.
— Да, конечно, — едко отозвалась Свобода, — посредством луча и роботов, которые будут передавать информацию. Кто, кроме нас, отправится туда лично и познает Иных такими, какие они есть?
— Это верно, — согласилась Юкико. — Слова и изображения, разделенные столетиями, хороши, но их недостаточно. Я полагаю, мы должны понимать это лучше, чем наши земные собратья. Мы знали давно усопших, мы помним их живые тела, разумы, души. Для всех остальных же они — не что иное, как останки и слова.
Свобода пристально взглянула на нее:
— Значит, ты хочешь отправиться к Третьей звезде?
— Да, о да!
Ду Шань поглядел так, будто она его ударила.
— И это сказала ты, Снежинка… Утренняя Звезда?! — он выпрямился. — Ну нет, не бывать этому!
— Ни в коем случае, — провозгласил Патульсий. — Нам ведь предстоит основать общину.
Алият ухватила Патульсия за руку и прижалась к нему, пряча глаза от Ханно. Потом прошептала:
— Создать свой очаг…
— Это трудное решение, — кивнула Макендел, — но…
Первым делом нам надо добраться до Финиции.
— А последним? — парировал Ханно. — Говорю вам, если мы упустим этот шанс, то никогда больше не получим его.
Ты не хочешь передумать, Перегрино?
Странник некоторое время сидел недвижно, храня непроницаемый вид, но в конце концов ответил:
— Все-таки принять такое решение нелегко. Величайшее, важнейшее приключение в истории, которого мы рискуем лишиться, против… Против того, что может стать Новой Землей, возрождением нашего рода-племени. Что лучше — лес или звезды? — И он снова погрузился в безмолвные раздумья. — Ладно, я уже сказал прежде. Звезды могут обождать.
— Пятеро против трех, — торжествующе подытожил Ду Шань. — Идем прежним курсом. — Голос его смягчился. — Мне очень жаль, друзья.
И голос, и лицо, и осанка Ханно как-то поблекли.
— Этого-то я и боялся. Прошу вас, поразмыслите хорошенько.
— У меня были на размышление целые века, — ответил Ду Шань.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
