28. Относительно «трех областей» см. к X:30. — «И Самарию…» Упоминание о Самарии здесь весьма странно и едва ли имело место в действительности, не только в виду враждебных отношений между самарянами и иудеями, но и ввиду противоречия, создаваемого при таком чтении, с 34 ст. и X:30. Вероятно, здесь надо читать не καί τήν Σαμαρείτιν, но τίς Σαμαρείτιδος. Освобождение от податей обещал иудеям еще отец Димитрия, но они отклонили эти предложения, не доверяя царю, причинившему им столько бед (X:25–46). Теперь Ионафан сам просит этого, причем обещает царю триста талантов в качестве выкупной суммы. Относительно уплаты этой суммы мнения толкователей разделяются, должна ли она была уплатиться как единовременный взнос за все уступленное царем, или это количество денег надлежало вносить ежегодно — взамен собираемых царскими чиновниками податей. Выражение в данном случае допускает оба толкования но ст. 35, где царь уступает иудеям все десятины, сборы и дани, кажется, говорит за первое толкование. — Талант — древнегреческая высшая мера веса и монеты, не повсюду одинаковой стоимости: наиболее употребительный аттический талант = 2 210 рублей.
29. Царь согласился и написал Ионафану обо всем этом письмо такого содержания:30. «Царь Димитрий брату Ионафану и народу Иудейскому — радоваться.31. Список письма, которое мы писали о вас Ласфену, родственнику нашему, посылаем и к вам, чтобы вы знали.32. Царь Димитрий Ласфену отцу — радоваться.
29–32. «Письмо» царя Ионафану было, собственно, списком другого письма, адресованного Ласфену. Выражения — «брату Ионафану…» и «Ласфену отцу…» — суть обычные формы для означения родственно-дружеского отношения к особо доверенным и заслуженным лицам (ср. IX:18; X:89; Быт XLV:8). — Ласфен, по Ios. Ann. XIII, 4, 3 — тот самый Критянин, который собрал Димитрию наемное войско для водворения «в земле своих отцов» — X:67. Из того обстоятельства, что Димитрий свое благосклонное письмо о иудеях направляет к Ласфену, можно с точностью заключить, что Ласфен был или наместником Келе-Сирии, или верховным министром царства.
33. Народу Иудейскому, друзьям нашим, верно исполняющим свои обязанности перед нами, мы рассудили оказать благодеяние за их доброе расположение к нам.34. Итак, мы утверждаем за ними как пределы Иудеи, так и три области: Аферему, Лидду и Рамафем, которые присоединены к Иудее от Самарии, и все, принадлежащее всем жрецам их в Иерусалиме, за те царские оброки, которые прежде ежегодно получал от них царь с произрастаний земли и с плодов древесных,
34. «Утверждаем…», т. е. не в смысле: «вновь даем» — ср. к X:30. — «Аферема» — Αφαίρεμα, — вероятно — ??? — 2 Пар XIII:19 Keri — город 'Εφραίμ, упоминаемый в Евангелии Ин XI:54 по Ios. bell jud IV, 9, 9 — лежал близ Вефиля (Ефрон, Офра, Нав XIX:23). — «Лидда» — Λύδδα — ветхозаветный Lod — 1 Пар VIII:12, позднее — Диосполис, нынешнее значительное магометанское селение под древним именем Lud — между Яффой и Иерусалимом — севернее Рамлы. — 'Рамафем — 'Ραμαθέμ, иначе 'Ραθαμείν и 'Ραμαθαίμ, у Иос. 'Ραμαθά, — без сомнения, известный город Самуила Ramatain Sofim — 1 Цар I:1, обыкновенно называемый ???, нынешнее селение er Ram, в 4 геогр. милях севернее от Иерусалима, новозаветная Аримафея (Мф XXVII:15; Ин XIX:33). — Расположенный на границе царств Иудейского и Израильского, этот город мог тогда действительно принадлежать Самарии и от нее быть присоединенным к Иудее. — «Принадлежащее всем жрецам их в Иерусалиме…» — срав. Чис XXXV:4 и X:39 нашей книги. От слов: «всем жрецам их в Иерусалиме…» начинается новое предложение, сказуемое которого в конце 35-го ст. «мы уступаем им…» Предшествующие этому слова: «и все, принадлежащее» — собственно должны быть читаемы, как продолжение к упомянутым областям, присоединенным к Иудее от Самарии (см. точнее слова: «три страны… и вся надлежащая к ним», и затем уже: «всем жрецам…» — и т. д. кончая словами: «оставляем им»). В выражении: «за те царские оброки…», άντί τόν βασιλικών — чего-то недостает для полноты и округленности. Некоторые полагали, что здесь выпала какая-либо цифра, обозначающая сумму, которая уплачивалась царю «за те царские оброки», и теперь оставлялась им. Другие толкователи еще справедливее думают, что здесь перед αντί выпало просто неопределенное τά (τά άντί τών βασιλικών, — как в X:30: «то, что полагалось за третью часть семян» и пр. τής τιμής… αντί τού τρίτου), или еще вернее — само αντί образовалось вместо τά (не: άντί τών βασιλικών, а: τά τών βασιλικών) или καί τά, что при стечении нескольких альф (и при смешении «i» c «ν») весьма легко могло случиться. Все выражение, таким образом, получает следующий простой и ясный смысл: «и то, вместо царских прав на плоды земли», что уплачивалось ежегодными оброками и «все прочее… (35 ст.) … вполне уступаем им». О десятинах, данях и пр. см. к X:29, 31. — «Соленые озера» вм. «пошлины с озерной соли» (τιμή του αλός Χ:29).
35. и все прочее, принадлежащее нам отныне из десятин и даней, следующих нам, соленые озера и венечный сбор, нам принадлежащий, все вполне уступаем им.36. И ничего не будет отменено из сего отныне и навсегда.37. Итак, позаботьтесь сделать список с сего, и пусть будет отдан он Ионафану и положен на святой горе в известном месте».
37. Список с письма должен был быть положен «на святой горе в известном месте» как раньше в VIII:22.
38. И увидел царь Димитрий, что преклонилась земля пред ним и ничто не противилось ему, и отпустил все войска свои, каждого в свое место, кроме войск чужеземных, которые он нанял с островов чужих народов, за что все войска отцов его ненавидели его.
38. «Преклонилась земля пред ним…» — ήσύχασεν ή γή — точнее слав.: «Утишися земля пред ним…», ср. к I:3. — «С островов чужих народов…», т. е., вероятно, с Крита, Родоса, Кипра и других островов Средиземного моря и Архипелага. — «Войска отцов его…», т. е. Селевка Филопатора и Димитрия I. О ненависти к Димитрию II за «жестокость» (ob crudelitatem) и «беспечность» (propter segnitiam) упоминают также Ливий (epit LII) и Иустин (XXXVI, 1, 9).
39. Трифон, один из прежних приверженцев Александра, видя, что все войска ропщут на Димитрия, отправился к Емалкую Аравитянину, который воспитывал Антиоха, малолетнего сына Александрова;
39. «Трифон» — назывался собственно Diodotus, а Τρύφων, т. е. распутник, было собственно его прозвище (см. о нем у Диодора, Ливия, Страбона и Аппиона). — «Емалкуй Аравитянин…», называется очень различно в других памятниках: Είμαλκουαί, Ιμαλκουέ, Σινμαλκουή, Σιμαλκουέ, Emalchuel (Vulg.) и Malchus. — Это был арабский властитель, которому Александр поручил своего сына в воспитание. Диодор 1. с. Nr. 20 называет его Диоклесом (Diokles), напротив — в Nr. 21 — Ямвлихом (Iamblichus), хотя последний, может быть, сын первого и преемник. — Антиоха, сына Александрова, Диодор (I. с.) отмечает как τον Επιφανή χρηματίζοντα; на монетах он называется 'Επιφανής Διόνυσος. По Ливию — epit. LII, — он был лет двух от роду, когда Трифон захватил опекунство над ним, и — по epit. с. LV — десяти лет, когда он его умертвил.
40. и настаивал, чтобы он выдал его ему, дабы сделать его царем вместо него; и рассказал ему обо всем, что сделал Димитрий, и о неприязни, которую имеют к нему войска его, и пробыл там много дней.
40. «Пробыл там много дней…» На эти «многие дни» («ημέρας πολλάς) падает описываемое в 41–53 стихах восстание антиохийцев против Димитрия, усмиренное с помощью присланного от Ионафана иудейского отряда.
41. И послал Ионафан к царю Димитрию, чтобы он вывел оставленных им в Иерусалимской крепости и укреплениях, ибо они нападали на Израиля.42. Димитрий послал сказать Ионафану: не только это сделаю для тебя и для народа твоего, но и почту тебя и народ твой великою честью, как скоро буду иметь благоприятное время.43. Теперь же ты справедливо поступишь, если пришлешь мне людей на помощь в войне, ибо отложились от меня все войска мои.
43. «Справедливо поступишь, если пришлешь…», όρθως ποιήσεις αποσιείλας — тонкое обращение с просьбой ср XII:18, 22; Ин III:6 ст.
