энергией взялся за насаждение это игры среди свои подчинённых.
Не знаю, какими способностями обзаведутся красные командиры — научившись виртуозно играть в «Мировую революцию»… Но ульяновские кустари-надомники, артельщики-кооператоры, бюджет города и волости и, я лично — наварились с того «бума», просто сказочно!
Вижу, на Тухачевского это произвело должное впечатление и, как бы погружаюсь в якобы обычное для учёных задумчиво-рассеянное состояние. Помолчав, он очень осторожно:
— Извините, профессор…
— Да, да?
— При телефонном разговоре, Вы обещали что сделаете мне «предложение — от которого я не смогу отказаться»…
Забавно было слышать его просящий тон — знал бы он, на что меня упрашивает!
— Ах, да… Группа «Трансгендер» переходит на следующий уровень экспериментов: «Суперстратег».
— «Суперстратег»⁈
— Именно «Суперстратег». И я от лица Надежды Константиновны Крупской, предлагаю Вам в нём участвовать.
— То есть…?
— Совершенно верно! При согласии, Вы станете первым стратегом-трансгендером (ржу, не могу!) в Рабоче-Крестьянской Красной Армии… И единственным!
Настораживается:
— «Единственным»? Почему?
Слегка зевнув:
— Из соображений секретности. Из этих же соображений, число трансгендеров-бойцов, командиров младшего и среднего звена — не превысит число стрелкового батальона. В мирное(!) время этого будет вполне достаточно — чтоб нейтрализовать локальные конфликты. При возникновении же угрожающего положения со стороны капиталистического окружения…
Многозначительно подняв палец к лепнине высокого потолка:
— … Сами понимаете, Михаил Николаевич! Всеобщая, перманентная мобилизация и всех поголовно в трансгендеры!
Боже… Дай мне силы не лопнуть от распирающего меня сейчас — как аэростат в стратосфере, хохота.
Ещё одна «пауза», во время которой «бездарно-гениальный», мрил поди — как навешает люлей Пилсудскому, не так давно — сполна «навешавшему» ему их под Варшавой… Затем, вернувшись на грешную землю:
— В чём заключается эта самая «операция», после которой я стану «суперстратегом»?
По его глазам заметно, что он спрашивает не из-за недоверия — а из-за страха перед неведомым.
Максимально посерьёзнев, предостерегающе поднимаю палец и, стараясь не моргать — удавом на него пялюсь:
— Хирургическая операция настолько проста, что лишь её название может натолкнуть шпионов вероятного противника на верное направление! Поэтому, как человек военный…
Согласно кивает:
— Я всё понимаю. Насколько она опасна?
Очень осторожно, как с вполне определёнными намерениями — подкрадывающийся к дикой козе Робинзон Крузо:
— Сама операция довольно непродолжительна, производится под анестезией и почти безопасна. Но во время последующей двухнедельной реабилитации — реакция подопытного организма не совсем предсказуема.
Ободряюще улыбаюсь:
— Но Вы же — солдат, товарищ Тухачевский! Вы привыкли рисковать жизнью и этот риск — является вашей профессией.
Ещё одна пауза, затем:
— Почему я?
Достаю списочек и, несколько сожалеюще цокнув языком:
— Надежда Константиновна считает Вас наиболее одарённым (бугагага!) и перспективным военноначальником высшего звена. Хотя надо признаться — я ей прошлой осенью рекомендовал товарища Блюхера. Мда… Но сами понимаете, что с тем произошло в Китае, поэтому на первом месте среди претендентов — оказались Вы. Но, если откажитесь…
«Списочек», мельком продемонстрированный мной — был достаточно длинным.
— Я СОГЛАСЕН!!!
Другого ответа я и не ожидал, но для порядка деланно удивился:
— Вот, как…?
Мысленно потираю руки: дело в шляпе!
— … Вы хорошо подумали, Михаил Николаевич?
— Хорошо!
— Не передумаете, не будете сожалеть при любом исходе?
— Ннн… Нет!
Гора с плеч.
— Тогда распишитесь вот здесь.
Встаю. Протягиваю руку:
— Поздравляю, товарищ Тухачевский! Теперь — Вы один из нас, из трансгендеров. Нам осталось лишь обсудить некоторые технические детали и можно приступать…
Сажусь на место и задумчиво:
— Так, так, так… Говорят, у Вас есть имение?
* * *
«Тревожная группа» скопцов от «Всероссийской Особой Комиссии по борьбе с коррупцией» (ВОКБК), немножко задержалась — буквально на два дня и, я уже буквально извёлся развлекая Тухачевского всякими байками и, по полчаса три раза в день проводя в «гримёрке», чтоб поддерживать свой «сценический образ». К счастью, тот грезил открывающимися перед ним весьма радужными перспективами и оттого был изрядно рассеян, чтоб обращать внимание на кое-какие странности моего поведения. А из смоленского имения по требованию профессора Преображенского, заранее были удалены две его сёстры, проживающие там постоянно и сравнительно немногочисленная обслуга.
От накленной бородёнки уже появилось изрядное раздражение кожи, а сам я начал несколько беситься, когда наконец пренесли телеграмму.
Я встретил «тревожную группу» скопцов на ближайшей железнодорожной станции, критически осмотрел их и проверил знание ими «языка жестов», который сам не понимал:
— Ну-ка, поворотись, сынку! Экий, ты в этой свитке смешной стал… «Скажи» что-нибудь руками! Годится для сельской местности…
Состав группы: специалист по «обрезанию», его «ассистент», знахарь-травник — исполняющий функцию анестезиолога и «психолог-реалибетолог». Из всех, я был знаком лишь с «ассистентом» хирурга — им оказался тот самый здоровый «консьерж», встретившийся мне первым из всех скопцов.
Ну… За дело, с Богом!
Найдя внешний вид скопцов почти безупречным, а «произношение» — почти безукоризненным, повёз на нанятой мужицкой телеге в имение Тухачевских.
Предельно подробно проинструктировав по дороге, я почти всё дорогу пытался выпытать у «анестезиолога» секрет его зелий, имея в виду Софию Премудрую и её группу ботаников-фитотерапевтов. Но лишь узнал что они приготовляются из сока болиголова, волчьей ягоды и прочих весьма ядовитых растений. Что касается конкретного рецепта, тот стойко молчал как партизан на допросе.
Ну, что ж… Дойдём своим умом!
И ещё, спрашиваю сопереживая:
— Ему не будет больно? Мужжжчина из интилигентов, как бы он не «того»…
Скопец-анестезолог успокаивает:
— Нет, больно не будет. Всё будет чувставовать, всё видеть, всё понимать — лишь без боли и движения. Как бревно будет лежать и глазищами лупать.
По приезду в имение — всё как на хорошо отрепетированном спектакле, представляю «группу учёных» в белых халатах и марлевых повязках и, ответив на естественно возникший вопрос:
— Они, что у вас? Немые?
— Конечно! По наущению ещё Владимира Ильича, в целях сохранения максимальной секретности — специально таких подбирали… Вас что-то смущает?
— Нет.
— Тогда приступим?
Кивает головой:
— Приступайте.
Раскрываю папку и, как регистратор в ЗАГСе при «окольцовывании» новобрачных, торжественно читаю:
— Михаил Николаевич! Готовы ли Вы к операции «трансгендер»?
Тот, видимо сам извёлся ожидаючи, поэтому с заметным облегчением:
— Да, готов!
— Не передумали?
— Нет!
— Ещё раз прочитайте договор и, если Вы согласны — поставьте дату и подпись.
Слегка озадаченно:
— Ведь я же уже его подписал?
Настойчиво, с нажимом, глядя прямо в глаза:
— Таковы правила: перед
