обращаются — нет необходимости. Даже дети не болеют обычными инфекционными болезнями. Я уверен, что это результат данного симбиоза. Представьте себе общество, которое не будет нуждаться в медицине — ни в хирургах, ни в инфекционистах, ни в терапевтах. Их заменят бактерии. Это наша задача — заставить их проникать в любой организм, а не в тот, который они выбрали. В конце концов, разумны мы, а не они.
Усмехнувшись, Оганесян поднял руку и всем корпусом повернулся к Аде Эрнестовне.
— Вот мы и дошли до сути. Ада Эрнестовна, вам слово, голубушка.
Неожиданно она улыбнулась и от этой смущенной улыбки стала похожа на застенчивую студентку-первокурсницу.
— Когда я увидела на столе у Сережи снимки, мне показалось, что в том, как расположились относительно друг друга убитые бактерии, есть определенный порядок.
Сергей изумленно уставился на сестру и покачал головой.
— Адонька, ты все еще носишься с этой идеей? Ищешь зашифрованную надпись в мазках крови? Я понимаю, что ты крупнейший в мире специалист по криптоанализу, но все-таки…
— Не только ищу, но и нашла. Хотя это не зашифрованный текст, а, скорее, зашифрованный рисунок. Смотрите, повторяемость четкая, — она положила на стол три пронумерованных листа бумаги.
Первый был испещренных кружками и точками разных размеров. На втором часть тех же самых точек находилась на эллипсах, в одном из фокусов помещался кружок достаточно большого диаметра. Третий лист имел тот же рисунок, но вдобавок его пересекала четкая прямая линия, конец которой упирался в точку на одном из эллипсов.
— Рисунок номер один — это атлас звездного неба, видимая часть нашей галактики, я специально консультировалась с астрономами. Вот это, — палец Ады Эрнестовны уперся в рисунок номер два, — наше Солнце, а эллипсы — орбиты планет. Прямая на третьем листе упирается в кружок, находящийся на третьей эллиптической орбите — в Землю.
Сергей и Петр Эрнестович ошеломленно молчали. Академик поглядывал на них, довольный произведенным впечатлением.
— Что, глаза из орбит лезут? Вид у вас обоих что-то не очень, — весело сказал он. — Когда уважаемая Ада Эрнестовна приехала ко мне два дня назад и показала свои результаты, у меня тоже, наверное, вид был не лучше. Потом подумал — а почему бы и нет? Присутствие на нашей планете инопланетной жизни не так уж нереально.
Мне доподлинно известно, что и над нашей территорией, и над другими странами издавна наблюдаются полеты неопознанных летающих объектов. Другое дело, что от основной массы населения это тщательно скрывается. Возможно, так и правильней — не все люди обладают достаточной эрудицией и умением трезво мыслить, начнется паника, повальное безумие, излишние фантазии, которые осложнят изучение загадочных объектов.
Я не фантазирую, я сам лично видел засекреченные материалы газеты «Правда», в которых описывались подобные вещи, но эти номера так и не дошли до рядовых граждан — вместо них были выпущены другие. Чего только там не было написано в этих номерах! Находили предметы, напоминающие космические корабли, внутри которых были странные тела, имеются фотографии, есть даже показания очевидцев, лично встречавшихся с пришельцами. Однако и изображения на фотографиях, и описания по рассказам разительно отличаются друг от друга. Естественно предположить, что Землю периодически посещает не одна, а множество различных цивилизаций.
Здоровый скепсис, присущий Петру Эрнестовичу, помог ему выйти из состояния ступора раньше брата.
— То есть, вы хотите сказать, Сурен Вартанович, что инопланетяне используют бактерии, чтобы связаться с нами?
В голосе его, несмотря на все уважение к Сурену Вартановичу, прозвучала легкая ирония, но академик ничуть не обиделся, а лишь улыбнулся еще шире.
— А почему бы и нет? Чуждый для нас разум, чуждая логика — нам неясен их образ мышления, им не понять нас. Но у нас есть то общее, что роднит нас всех и может служить ключом к взаимопониманию — Вселенная. Строение Галактики, законы движения планет, химические и физические процессы, микромир — все это для нас всех едино и незыблемо. Я знаю, что ты всегда был скептиком, Петя, но я с детства мечтал о встрече с инопланетной жизнью, я верю!
Глаза старика по-юношески озорно блестели. Внезапная мысль потрясла Сергея, он вскочил и, взмахнув руками, оглядел окружающих.
— Нет! В основном вы правы, Сурен Вартанович, это инопланетная жизнь, но только представители ее не гуманоиды, которые решили найти с нами общий язык, используя микромир. Почему мы вообще создали себе такой стереотип — решили, что разумным может быть только подобие человека, имеющее конечности и голову? Потому что в мозгу есть нейроны, позволяющие нам мыслить? Потому что руками можно копать землю, заворачивать винтики и, в конечном счете, построить корабль для перемещения в пространстве?
Но что, если разумные существа — сами обитатели микромира? То, что мы создаем механически, они создают химическим путем, а разум… Разум у них, возможно, коллективный — ведь и у нас на Земле слаженная работа пчел или, например, термитов до сих пор представляет загадку для ученых. И они сознательно хотели дать о себе знать, вызвав наше недоумение, ведь недаром мы встречаем столько парадоксов!
Почему столько людей ели сыр, но у одних обнаружена палочка, а у других — нет? Почему половина мышей оказалась заражена, у другой бактериемия отсутствовала? Конечно, такое случается, сопротивляемость у разных организмов различна. Но тогда почему организмы тех, кто носит в себе этот микроорганизм, с молниеносной быстротой восстанавливаются после травм и невосприимчивы к смертельным заболеваниям и инфекциям?
— Сережа, ты гений! — с восторгом воскликнула старшая сестра.
— Ну, и фантазер же ты, брат, — задумчиво молвил в ответ на тираду брата Петр Эрнестович, а Оганесян, покачав головой, сказал:
— Что ж, каждая гипотеза имеет право на проверку. Думаю добиться того, чтобы эту тему включили в план работы института. Тебе, Сережа, наверное, придется не раз и не два съездить на это твое плато, чтобы попробовать во всем разобраться. Может быть, я тоже к тебе присоединюсь — махну стариной и начну искать этих микропришельцев.
Петр Эрнестович скептически усмехнулся — его трезвый ум отказывался верить в микропришельцев. К тому же не оставляла тревога — тревога за тех, в чью кровь по воле случая проникла аномальная палочка неизвестного происхождения…
Воспитательница громко хлопнула в ладоши и провозгласила:
— Дети, заканчиваем рисовать, складываем книжки и строимся на ужин парами.
Антоша с сожалением оторвался от своей раскраски. Он уже докрасил слона и принялся за верблюда, но успел закрасить только одну ногу, когда воспитательница забрала у него раскраску и строго сказала:
— Ты испортил всю книжку, Антоша, и завтра тебе негде будет рисовать.
Антоша не стал
