что через них не пробиться даже мне. Теперь ты можешь спасти себя только сама! Запомни — когда настанет край, шагни в собственную тень. Тогда никто не сможет добраться до тебя.
— Никто, ха? Но ведь и я тогда не смогу… ни до кого добраться? Уже никогда?
Скрытая балахоном фигура пару секунд колеблется, по пустоте под капюшоном пробегает рябь:
— Хотел бы я тебя обмануть — ради твоего же блага… Но ты заслуживаешь правды. Как только ты уйдешь в глубокую тень — перестанешь быть частью мира разумных, не сможешь больше соприкасаться с ним. И это необратимо. У тебя будет другая жизнь.
— Не слишком-то отличается от смерти, как по мне. Нет, я ценю твою обеспокоенность, правда, но у меня другие приоритеты. Скажи лучше, как убрать из города эту дрянь. Это-то тебе твои вероятности не запрещают?
— Для этого надо найти и разрушить очаг, парный тому, который вы видели. Он где-то внутри новой аномалии, не обязательно в географическом центре. Скорее всего, укрыт как следует. Но ты можешь услышать его.
Ага, тот высокий, на грани восприятия звук… ну хоть понятно, что искать.
— Ладно… спасибо за помощь. И за то, что переживаешь за меня. Родительская фигура, которую я заслужила… А теперь мне надо проснуться, правда.
Открываю глаза. Привычный топчан в каморке в Доме — опять стала спать здесь, а то тревожно что-то. За окном занимается серая осенняя заря. Тяну руку к стакану с водой — он ровно там, куда я вчера его поставила. Сейчас надо быстренько занырнуть под холодный душ, пока девчонки не проснулись и не набились туда — смыть с себя этот гадостный сон…
И тогда уличный динамик разражается карканьем:
— Подданные, сохраняйте спокойствие! Повторяю: сохраняйте спокойствие! Произошла активация новой аномалии в городской черте! Границы аномалии: пятый микрорайон — Осенняя улица — Химзавод! Повторяю: пятый микрорайон — Осенняя улица — Химзавод! Подданным запрещается покидать дома до особого распоряжения! Опричный спецназ уже направлен на места активации! Ситуация под контролем! Сохраняйте спокойствие! Всему муниципальному персоналу занять места согласно аварийному расписанию! Остальным подданным оставаться в домах! Подданным, имеющим лицензии на оружие, немедленно вооружиться! Сохраняйте спокойствие!
Под эти истеричные вопли даже просветленный не сохранил бы Морготово спокойствие, но мне-то деваться некуда, у меня девяносто детей под опекой. Быстро одеваюсь — сразу в боевую форму, хоть на улице и дубак, но вряд ли я успею особо замерзнуть. Закрепляю на себе все: и газовые бомбы, и маски, и пояс со всякими полезными штуками, и катану. Тот момент жизни, когда не зазорно надеть все лучшее сразу. На улице милицейский патруль — прыгаю к нему, для экономии времени прямо через окно. Замечаю знакомую рожу:
— Хомо, чего там творится?
— Ядрить! — милицейский-снага аж подпрыгивает. — Соль, заикой оставишь, или пристрелит тебя кто-нибудь… Аномалия в городе.
— Не прорыв тварей, как в тот раз?
— Нет, прямо сама Хтонь, ска, пожаловала. В первый раз такое на моей памяти…
— У тебя там что, карта? Дай сюда!
Не слушая «это для служебного, нах, пользования», изучаю наспех нарисованные фломастером линии. Хреново — Хтонь накрыла четыре жилых квартала… во всех живут почти исключительно снага. Хорошая новость в том, что часть аномалии пришлась на заброшенный завод, но несколько сотен снага точно влипли, если не успели уйти. От границы зараженной территории до нас… метров семьсот.
— Монстры не лезут оттуда?
— Не накликай! Пока не было. Патрулируем тут. Внутрь опричники никого не пускают. И не выпускают.
— Как «не выпускают»⁈
Хомо хмуро пожимает плечами:
— Говорят, не положено, ять. Опасность, ска, заражения. Я сам не знаю, что делать, у меня сеструха с семьей там, внутри…
— Ясно… держитесь, ребят.
Прислушиваюсь к Дому — девяносто детей торопливо одеваются, готовые ко всему. Даже малыши не плачут — храбрые мои маленькие троглодиты… Мне надо туда, в эпицентр, в самое пекло — но как я их оставлю? Семьсот метров… а если Хтонь доползет сюда? А она доползет, если я не уничтожу очаг. И его никто, кроме меня, не услышит, только я помню тот звук…
Тихий шелест за спиной. Прыжком разворачиваюсь и вижу Токс с пистолетами за поясом. Черт, когда же я привыкну к манере эльфов не шуметь и не пахнуть… Говорю:
— Мне нужно уйти. Туда, в аномалию. Только я могу ее уничтожить.
Подбираюсь, готовясь к шквалу возражений и обвинениям в безответственности. Но Токс кладет мне руку на плечо:
— Кто я такая, чтоб запрещать герою следовать своему пути? Иди, и да хранят тебя Основы. Я останусь защищать детей.
Коротко обнимаемся — слова больше не нужны. Зашнуровываю ботинки и бегу в сторону аномалии… и тут же слышу сосредоточенное сопение за спиной. Старшие. Еж, как всегда, впереди, и за ним все — даже девчонки. Вооружены весьма экзотически — арматурой, самодельными копьями, спортивным инвентарем, а у Чипа даже вон обрез… Знала бы раньше — уши оторвала бы, а теперь, пожалуй, оно к лучшему.
— Соль, мы с тобой, — решительно заявляет Еж.
Что ж, настало время отвратительных манипуляций:
— Хотела бы я взять вас с собой. Но нельзя. Вы должны защищать малышей. Я не смогу уйти, если не буду знать, что они в безопасности, — обвожу суровым взглядом вытянувшиеся мордашки. — Не ведите себя как дети. Я на вас рассчитываю.
Разворачиваюсь и бегу: долгие проводы — ненужные слезы. Никто за мной не следует. Вот так, лишила детей детства, можно сказать…
Яростно клянусь себе, что ни во что не буду ввязываться. Что бы ни происходило — я только до алтаря и, насколько получится, обратно. Дом и дети — моя ответственность, а все прочие пусть спасают себя сами. Как хотят.
Улицу перекрывает опричный патруль. Со стороны аномалии на него наседает толпа… толпа снага. Слышны крики:
— Твари уже в наших домах!
— Пропустите, нах!
— Вы совсем берега попутали⁈ Какое, ска, заражение⁈
— Тут одна зараза, врот, и это — вы!
Механический голос из динамика повторяет про карантин и приказ оставаться по домам. Что за хрень, какое, к Морготу, заражение? Хтонь что угодно, но не зараза! Страсть как хочется через тень зайти псоглавым в тыл, посрывать с них шлемы и постучать тупыми бошками об асфальт. Но, если честно, отряд спецназа, вооруженного магтехом — это для меня крутовато; если уж сопляк Долгорукий видит сквозь
