— Великолепно, — выдохнул Игорь I, который, оказывается, все это время держался пальцами за подлокотники своего кресла так сильно, будто это он, а не ракета, отделялся от Земли.
— Есть сброс створок головного обтекателя, — донеслось из динамиков.
И на высоте в сто девятнадцать километров мимо камер пронеслись куски белой конструкции, распавшейся на части. Я же бросил взгляд в сторону своих ученых, стоящих поодаль от остальных присутствующих в зале управления.
Люди взрослые, уже пожившие, сейчас казались сущими мальчишками. Это они запустили свое детище в космос, это их звездный час. Я не сдержался от улыбки, ведь это действительно было огромное достижение.
Да, проект был моим, но исполняли его вот эти самые люди. И они достигли успеха.
— Прошел гарантийный надув баков третьей ступени, — доложил спокойный голос из динамиков.
Я почувствовал, как напряжение скапливается в зале. Судя по цифрам на табло, до конца полета оставалось всего ничего.
— Есть запуск двигателя третьей ступени. Есть выключение двигателя второй ступени. Есть отделение второй ступени. Есть сброс панелей хвостового отсека, — выдал все тот же голос уверенным тоном диктора.
Высота уже дошла до ста пятидесяти километров, а скорость ракеты превысила четырнадцать тысяч километров в час. Вокруг меня люди, кажется, даже дышали через раз, готовясь к финалу полета, когда станет ясно — удалось добиться цели или все оказалось напрасно.
— Триста десять секунд. Стабилизация изделия устойчивая, — вновь прозвучал голос.
А вскоре изображение с камер на ракете застыло. Видеосигнал не проходил. И среди группы моих ученых началось сдавленное сипение. Как бы тут никто от сердечного приступа не упал.
— Есть выключение двигателя третьей ступени. Есть отделение головного блока. Головной блок в составе разгонного блока «Гепард» номер 113−02 космического аппарата «Глаз-А 01» выведен на опорную орбиту, — быстро, но при этом четко выговорил голос из динамиков.
В зале раздались одинокие аплодисменты. Это так отличалось от напряженной тишины во время взлета ракеты, что люди глядели на Игоря I с нескрываемым удивлением. А царь поднялся со своего кресла и, оглядев всех присутствующих, произнес:
— Поздравляю, господа. Это первый запуск Русского царства с момента, как я взошел на престол, — заговорил мой биологический брат. — Да, пока что аппарат достиг только опорной орбиты, и ему еще придется выходить на целевую орбиту. Но как раз в этой части вашей работы я уверен на все сто процентов.
Он улыбнулся доброжелательно, глядя на сгрудившихся за моей спиной ученых.
— Господа, я ценю ваш вклад в создание и поддержание технологического суверенитета Русского царства, — произнес Игорь I. — И когда со спутника, который вы сегодня вывели в космос, пойдут первые данные, я лично поставлю подпись на наградных листах с вашими именами. Продолжайте трудиться столь же самоотверженно, как и до этого, и ваши имена навсегда будут вписаны в историю нашего государства. Константин Евгеньевич!
Князь Амурский подошел ближе, чеканя шаг.
— Здесь, государь.
Повернувшись к нему, Игорь I открыто улыбнулся.
— Я знаю, в каком состоянии был космодром, когда вы приняли его на баланс своего княжества, — заговорил мой биологический брат. — И я видел, какую огромную работу вы проделали, чтобы привести здесь все в порядок. Работы предстоит еще много, но вам помогут. Космодром Восточный должен стать передовым на нашей планете, и я не стану откладывать этот вопрос в долгий ящик. Сергей Афанасьевич, передайте князю Ефремову папку.
Сопровождающий царя чиновник тут же исполнил указание.
— Здесь расписана уже одобренная мной программа по реконструкции и улучшению космодрома Восточный, — пояснил молодой государь, когда князь Ефремов принял документы. — Первый перевод из казны Русского царства на счета княжества Амурского уже отправлен. Я горжусь тем, как Ефремовы служат нашей стране, Константин Евгеньевич, благодаря таким благородным людям, как вы, Русское царство стоит на ногах крепко и в будущее смотрит с уверенностью. Благодарю за службу и надеюсь, что вы еще не раз порадуете свою Родину.
Глаза князя Амурского блеснули, и он поклонился.
— Для меня честь служить своей стране, государь, — ответил Константин Евгеньевич.
Игорь I кивнул и еще раз оглядел присутствующих.
— А теперь, господа, я вынужден вас покинуть, — сообщил молодой царь. — Еще раз поздравляю с успешным запуском. Константин Евгеньевич, Дмитрий Алексеевич, проводите меня.
Несмотря на то, что Игорь I ничего не сказал о своих сопровождающих, они тоже последовали за нами. Мы покинули зал, а оставшиеся внутри сотрудники космодрома продолжили работу. Мои ученые же расположились в креслах, в которые до этого не посмели сесть в присутствии государя. Им полезно отдохнуть после такого напряженного момента.
Заговаривать первым ни я, ни Константин Евгеньевич не спешили. А государь думал о чем-то более важном, судя по тому, как были сведены его брови. Сопровождающие его чиновники тоже хранили молчание, и при этом держали лица так, что по ним ничего понять было невозможно — опытные царедворцы.
— Константин Евгеньевич, — заговорил, наконец, государь, стоило нам выйти на свежий воздух, — я действительно благодарен вам и вашему роду за все, что вы делаете для благополучия Русского царства. И вы, и ваши дети не жалели себя, годами защищая наши рубежи, вы первыми встали на пути мятежных Рюриковичей. А теперь ведете вверенные вам земли и подданных к светлому будущему.
— Благодарю, государь, — сдержанно ответил князь Ефремов.
— А потому в скором времени я выдвину вам предложение, от которого, надеюсь, вы не станете отказываться, — с легкой улыбкой предупредил Игорь I. — Полагаю, должность при Министерстве иностранных дел, скажем, заместителя министра по делам с Азиатско-Тихоокеанским регионом, придется вам по душе?
Князь Амурский на мгновение замер, осмысливая сказанное моим биологическим братом.
— Приложу все силы, чтобы не подвести вас, государь, — с поклоном ответил отец моего школьного друга.
Царь же улыбнулся вновь и протянул ладонь.
— Благодарю, Константин Евгеньевич.
Казалось бы, что такого в простом рукопожатии между двумя людьми? Однако когда тебе протягивает руку монарх, это невероятное событие. И Константин Евгеньевич ответил на жест с достоинством, демонстрируя, насколько ценит такой уровень проявленного доверия.
— Теперь вы, Дмитрий Алексеевич, — разорвав рукопожатие, Игорь I повернулся ко мне. — Из Министерства иностранных дел мне докладывают, а его святейшество очень настойчиво просит их поддержать… — он сделал паузу, бросив взгляд в сторону своих придворных.
Опытные царедворцы тут же отстали от нас на десяток шагов, глядя исключительно по сторонам, чтобы у государя даже подозрения не возникло, что его люди пытаются прочесть сказанное по губам. Отступил и князь Амурский, встав чуть в стороне от прилетевших вместе с Игорем I чиновников.
— Пришла просьба устроить ваш ответный визит к монаху Василию, который в прошлый раз прилетал от Константинопольского патриарха, — сообщил мне мой биологический брат. — Насколько я понимаю, монах сейчас тяжело болеет, и, возможно, скоро уже не сможет с вами встретиться. Однако я прекрасно понимаю, что именно вам может быть эта встреча и не нужна.
Самый старший из Хранителей умирает? Неожиданная новость. К тому же не совсем понятно, почему он не воспользуется своим амулетом, чтобы переместиться ко мне по предварительному звонку. Мы же уже отработали схему, когда я посещал Архив.
— Но я считаю, что вам следует навестить божьего человека, — продолжил мысль Игорь I. — Безопасность будет обеспечена не только силами рода Романовых, но и армии Русского царства. Кроме того, с вами отправится наше посольство в Османскую империю. Вместе долетите до Стамбула, там вы спокойно посетите монаха Василия, а после вернетесь на родину. Османская империя находится с нами в союзе, никто вам препоны чинить не станет, это не Рим.
