вести войну. И, даже если ты окажешься прав…
— Морьо, — перебил его Нельяфинвэ, — мы скоро разойдемся по кораблям. Сколько времени будем плыть? Понимаю, есть способ перейти с корабля на корабль, но это не настолько просто, чтобы делать так постоянно. За это время каждый из нас что-то придумает. Доплывём — поделимся. Уверен, отец нас закидает своими проектами. На дюжину лет работы хватит.
Ветер дунул с суши, принёс едкий запах гари. Братья обернулись и увидели клубящийся над портом дым.
— Опять какой-то дом случайно загорелся, — равнодушно сказал поднявшийся на палубу Тьелко. Бинтов на его руках становилось меньше, но радости это ему явно не прибавляло.
— Третий за полдня, — покачал головой Майтимо. — Если это наши, я буду разбираться. Нам и так станут кричать вслед проклятья, когда мы отплывем.
— Все наши заняты, не злись, — скривился Тьелкормо, поправляя волосы, к длине которых никак не мог привыкнуть, короткие пряди лезли в глаза.
— Асталион уже встаёт? — спросил Майтимо Карнистира, отдавая свои вещи. — Я зайду к нему, потом сразу к тебе в каюту. Идите, раскладывайте бумаги.
***
Нежные тонкие руки Митриэль осторожно обмазывали пахучей мазью грудь воина, лежащего в полусне от сильнодействующих снадобий.
Рана на груди Асталиона была не сквозной, как у Макалаурэ, но, учитывая, что сыну короля уделялось гораздо больше внимания, друг Нельяфинвэ сейчас выглядел гораздо хуже, чем Феанарион.
Наложив новые бинты, Митриэль укрыла раненого и повернулась к наблюдавшему за ней Майтимо. Смотря ему в глаза, эльфийка осторожно вытерла руки мягкой салфеткой и медленно отошла от постели. В её движениях было что-то настораживающее, Нельяфинвэ чувствовал, но решил сделать вид, будто не понимает. Он смотрел на засыпающего друга, наблюдая боковым зрением за медленно, неуверенно идущей к нему Митриэль. Было несколько идей, что травница может хотеть, и одна из них подтвердилась.
Митриэль дрогнувшей рукой взяла со стола флакон и спрятала в мешочек на поясе. Её пальцы очень неуверенно коснулись перевязи на шее Феаноринга, эльфийка, быстро взглянув на других раненых, которые не спали в этой превращенной в госпиталь каюте, приблизила губы к его уху.
— Помоги мне сбежать, господин Нельяфинвэ, — прошептала Митриэль, делая вид, что смотрит бинты. — Умоляю.
— Зачем? — Майтимо, подыграв девушке, расстегнул рубашку.
— Я замужем! У меня есть дети! Я не могу уплыть с Мо… господином Морифинвэ.
— Проблема только в муже?
Митриэль вздрогнула.
— Пожалуйста, не надо! — руки знахарки задрожали непростительно сильно. — Не делайте ему зла! Не… убивайте… Пожалуйста!
— Глупышка, — чуть слышно усмехнулся Майтимо. — Думала, можно вечно быть с двумя мужчинами безнаказанно?
— Пожалуйста!
— Митриэль, — Майтимо посмотрел ей в глаза, — мой род отрекся от власти Валар и их законов, и твой муж теперь не проблема для Морьо. Думаю, до убийства не дойдет. Хм… Если ты будешь умной. Что до меня, я не стану мешать счастью брата.
— Я его боюсь, — глаза Митриэль наполнились слезами. — Я больше не хочу быть с ним!
— С ним об этом и говори. А я лишь могу пожелать вам счастья и, если потребуется, стану свидетелем брачной клятвы.
Нельяфинвэ едва заметно улыбнулся: было интересно, станет ли Митриэль мстить, «случайно» дёрнув присохший бинт или смазав рану жгучим настоем. Но знахарка просто отошла в сторону.
Отплытие в Средиземье
— Мальчик вырос, — с грустью думал Нолофинвэ, смотря на медноволосого племянника, явившегося к нему в окружении дюжины воинов. Сначала глава Второго Дома смотрел только на сына полубрата, пытаясь понять, кто именно перед ним и почему один. Когда Амбаруссар подходили вдвоём, а так происходило всегда, достаточно было просто сказать имя, и тот, кто надо, откликался.
Но потом Нолофинвэ вдруг заметил, что у одного из сопровождающих Феаноринга воинов волосы, выбивающиеся из-под шлема, серебристые. Нет! У двоих! Тэлери?! С сыном Феанаро?!
— Привет тебе, дядя Ноло… Финьо, — насмешливо произнес Феаноринг, и теперь стало ясно, кто это. — Отец передал письмо. Для любимого брата.
«Он пьяный что ли?» — подумал Нолофинвэ, слушая племянника. Если бы не сын… Если бы не всё, что он сделал уже и продолжал делать… Брат Феанаро оскорбился бы. Но сейчас Нолофинвэ просто взял письмо. И всё.
— Счастливо оставаться, дядя Нолофиньо! — захохотал Феаноринг, разворачивая лошадь и хлопая по плечу воина-тэлеро в нолдорских доспехах. — Поехали, ребята, наведём порядок в городе! А то мой дядя не может за сыном уследить. Ничего, Первый Дом Нолдор разберется. Если Второй не в состоянии.
Воины, смеясь, пустились вскачь.
— Финьо… — прошептал брат Феанаро, смотря на письмо. — Турукано! Позовите Турукано! Немедленно!
***
— Валар предали нас! Мы готовы были на всё ради них, но в грозный час не получили помощи! О нас просто забыли! Валар не хотят защищать! Они хотят любоваться красивыми игрушками! А когда у игрушки проблемы, её выбрасывают! Отречёмся от бесполезных господ! Уйдем из Валинора!
Пламенная речь уличного агитатора не вызывала бы удивления, если бы её говорил эльф-Нолдо.
— Валар заставили нас погибать с их именами на устах! Мы замарали руки и сердца кровью собратьев ради них! А нам отплатили равнодушием!
— Молодец, брат! — помахал рукой Питьяфинвэ стоявшему на разломанном фонтане, чтобы быть выше, эльфу-тэлеро. — Мы отплываем через полдня. Как только на кораблях поднимутся флаги, у вас будет треть колбы часов, чтобы подняться на борт.
— Мы не опоздаем, — заверил эльф на фонтане. — Будь уверен в нас, господин Феанарион.
Питьяфинвэ кивнул и пришпорил коня. Ехать в одиночестве было непривычно и странно. Запах гари усиливался, в воздухе закружился пепел. Доносящиеся издалека голоса звучали громче, стал различим женский плач.
— Вы двое, — указал рукой Питьяфинвэ на ближайших к нему воинов-нолдор, — будьте наготове. Остальные, слушайте меня. Тэлери, снимите шлемы. Я еду впереди, вы — чуть позади. Оружие не демонстрируем.
***
Сёстры решили стоять насмерть. Закрывая собой рыдающую мать, эльфийки, держа в руках ножи, не отходя от горящего дома, придвинулись вплотную друг к другу.
— Вы не увидите нас молящими о пощаде! — крикнула одна из девушек. — Подойдёте — мы будем биться до последней капли крови! За принца Вольвиона! За короля Ольвэ! Во славу Майя Оссэ, Майэ Уинэн и Вала Улмо!
Трое воинов в цветах Второго Дома не собирались убивать женщин.
