Толемей умело строил свою речь так, чтобы вызвать максимум возмущения и недовольства среди собравшихся руководителей Кузницы.
<Открытие неминуемо привело к ожесточенному спору, — прокантировал Энхорт, поднимая руку, чтобы успокоить волнения, — и в этот момент вспыхнуло насилие. Младший адепт, который предал данные огласке, пришел в состояние крайнего душевного волнения от того, что адепт сеньорус столько времени упрямо хранил материалы в тайне. Он выхватил пистолет и убил адепта сеньорус>.
Среди старших магосов раздались выражения ужаса.
<Согласен, это недопустимо. Как бы ни ошибался адепт сеньорус, скрывая данные, — и я уверен, это привело бы к обвинениям его в халатности и смещению с поста, — но смерти он не заслуживал. — Энхорт всмотрелся в лица собравшихся. — Как только младший адепт будет арестован, ему придется познать всю строгость закона Механикус>.
<Так убийца на свободе?> — тревожно спросил Кейто.
<Младший адепт совершил побег, — прокантировал Толемей. — Скитарии уже приступили к полномасштабным поискам. Убийца Имануала не покинет пределов Кузницы. Адепт Файст будет арестован и отдан под суд>.
<Файст?> — выдал инфоговоркой Иган, явно шокированный.
Толемей глянул на него:
<Вы что-то хотите добавить, брат Иган?>
Иган попытался исправить промашку:
<Я… нет, конечно… Прошу меня простить. Никак не могу прийти в себя после смерти адепта сеньорус>.
<Братья и сестры, не судите магоса Игана строго, — прокантировал Толемей. — Убийца — адепт из департамента магоса. Невыносимо тяжело, когда предает один из своих — тот, кому доверял>.
Иган воззрился на Толемея.
<Лорд экзекутор, — прокантировал Кейто, — не могли бы вы поведать нам, каковы ваши намерения на ближайшее будущее?>
<Восстановление порядка, глава производства, — вот моя первейшая задача, — уверенно откантировал Энхорт. — Мы находимся в состоянии войны, а Аргентум пылает, пока мы здесь разговариваем. Откровения могут также стать причиной напряжения обстановки в ближайшие дни и недели. Уже начались серьезные беспорядки и волнения. Давайте направим усилия на пресечение и контроль общественных возмущений до тех пор, пока не закончится война и нельзя будет применить более действенные меры>.
<Откровения были преданы всеобщей огласке, — прокантировал Талин. — Улей уже в курсе сделанных заявлений. Империум уже в курсе сделанных заявлений>.
Энхорт кивнул:
<Это прискорбно, но неизбежно. Я проведу серьезные переговоры с лордом-губернатором. Однако знайте, что реакция Империума будет неприятной. Безопасность Кузницы — вот наша первостепенная задача. Вводите меры строжайшей безопасности в ваших департаментах и поднадзорных областях. Откройте оружейную. Все общие и незанятые сервиторы должны явиться на производство для установки оружия и загрузки боевых протоколов. Магос Кейто?>
Кейто поклонился:
<Я немедленно займусь подготовкой производства>.
<Вы полагаете, что мы близки к тому, чтобы вступить в войну против улья?> — прокантировал Лорек.
<Я полагаю это весьма вероятным, брат, — откантировал Энхорт. — Мы ведь только что объявили, что божественность их Императора — ложь>.
>
Воины-скитарии со знаками различия Темпестуса, поводя оружием и осматриваясь, прогрохотали по лестнице, соединяющей этажи. Зонне дождался, пока те скроются из виду.
— Пошли, — сказал он.
— Не понимаю, почему они нас не заметили? ― произнес Файст, покидая укрытие вслед за фамулюсом.
— Я воспользовался командными кодами экзекутора Крузия, чтобы скрыть наши биометрики от инфосферы Кузницы.
— Но введен режим повышенной безопасности, — сказал Файст. — Энхорт отменил даже коды адепта сеньорус. Имануал сумел преодолеть контроль Энхорта только за счет исключительного мастерства в кодировании — и то лишь ненадолго и в одном месте.
— Когда исполнение ратифицировали, экзекутору Крузию был предоставлен полный и свободный доступ к инфосфере Кузницы, — тихо произнесла Калиен и посмотрела на Зонне. — Верно, фамулюс? В знак уважения к его статусу и демонстрации сотрудничества с Легио Инвикта.
— А она умна и сообразительна, — сказал Зонне, улыбаясь Файсту.
— Чересчур умна, даже во вред себе, — ответил тот. Калиен бросила на него сердитый взгляд. — Размышление: Энхорт ведь наверняка отменил полномочия вашего экзекутора?
— Скажи ему, Калиен, — произнес Зонне.
Калиен с недовольной миной ответила:
— Очень похоже, что такая мысль не пришла экзекутору Энхорту в голову. Экзекутор Крузий находится за пределами Кузницы, а доступ ко всем линиям связи и каналам ноосферы ограничен. Экзекутор Крузий не может получить доступ, и, соответственно, нет причин отменять его полномочия. Экзекутор Энхорт никоим образом не мог знать, что внутри Кузницы окажется кто-то, владеющий кодами экзекутора Крузия.
— И не должен был, — сказал Зонне и ехидно ухмыльнулся, — но, постоянно находясь рядом с вышестоящим офицером, поневоле запомнишь его командные коды.
— Вокруг меня одни предатели и негодяи, — пробурчал Файст, качая головой.
<Эти предатели и негодяи спасают твою шкуру>, — рявкнул Карш.
Файст отпрянул.
— Оставь его в покое, Карш, — велел Зонне здоровенному скитарию. — У нашего друга Файста был тяжелый день.
Они поспешили вниз по лестнице и свернули налево, в гулкий коридор «Запад/переход/1101/11». С других уровней доносился грохот ног патрулирующих скитариев, а розовые лучи считывателей кода, встроенных в стены через каждые двадцать метров, сканировали пространство коридора. Ни один из считывателей не реагировал на их присутствие.
— У вас есть план, фамулюс? — спросил Файст.
— Да. Выбраться отсюда, — ответил Зонне.
Они спрятались за выступ стены, пока по поперечному коридору впереди, грохоча ногами, не прошел патруль. Трое скитариев Зонне держали оружие наготове, пока опасность не миновала. Карш дал группе знак двигаться дальше.
— Мне нужно выбраться на достаточно открытое место, чтобы связаться с экзекутором Крузием, — пояснил Зонне Файсту. — Думаю, улей для этого подойдет лучше всего. Там должны быть действующие системы связи или хотя бы возможность для Облиганы наладить соединение. Мне нужно с ним поговорить. Рассказать, что произошло.
— Потому что Инвикта выступит против откровений, — презрительно фыркнула Калиен. — Ты из «нового пути»…
Зонне повернулся к ней, и вся группа остановилась следом.
— На самом деле, адепт, я считаю, что Инвикта выступит на стороне Механикус, потому что принадлежит к Механикус и была непоколебимо предана Механикус тысячи лет. Если ваши откровения окажутся подлинными…
— Они и есть подлинные.
— Если они окажутся подлинными, Инвикта не изменит Марсу. Данные есть данные. Мы пересмотрим наши верования и встретим будущее с открытым забралом… что бы это будущее ни принесло.
— Осуждение на вечные муки и уничтожение всех нас, — пробормотал Файст.
Зонне пожал плечами. Он по-прежнему не сводил глаз с Калиен.
— Дело в другом, адепт. Мне интересно: тебе приходило когда-нибудь в голову, что же на самом деле произошло здесь, на Оресте? Ведь дело не в правде. Дело не в божественности Бога-Императора. Судя по тому, что вы с Файстом мне рассказали, дело в том, что люди, такие как Толемей и Энхорт, прибирают к рукам власть. Мы находимся в самом разгаре переворота, и твоя драгоценная правда, мой дорогой адепт, всего лишь его инструмент.
— Энхорт верит этим данным, — возразила Калиен. — Энхорт участвует в этом лишь потому, что данные правдивы.
— Возможно, — пожал плечами Зонне.
— Но не Толемей, — сказал Файст. — Для Толемея главное — власть.
Калиен не стала возражать, а лишь уставилась в пол.
— Ты его знаешь, Калиен, — продолжал Файст. — Он твой начальник, и он готовил тебя для этого. Он знал девять лет. Почему ж он не начал действовать раньше? Толемей использовал тебя, меня, войну, Легио Инвикта и Энхорта, чтобы устроить переворот. Скажи, что я не прав.
Калиен сжала зубы и сердито вытерла кулаком слезу.
— Ему дважды не дали повышения по службе. Он был главным соперником Имануала, когда освободилось место адепта сеньорус. Имануал был главой ноосферной обработки данных. Толемей — архивов. Архивов! Это было несправедливо. Синод магосов, наверное, лишился рассудка, предпочтя Имануала Толемею. Он сам мне рассказывал, как ему отказали, когда он подал прошение на место сеньоруса Кузницы Хеншера. Рассказывал о своих подозрениях, что это Имануал препятствовал его кандидатуре, потому что не хотел лишиться столь опытного хранителя прошлого.
