его. — И не делай вид, что ты не знаешь, что нравишься ей. Она только о тебе и говорила тогда осенью, — он упрямо продолжал идти вперёд. — Почему ты не скажешь ей, что любишь? — не выдержал я. — Ведь жизнь так коротка. Смотри, дождёшься, что её уведёт какой-нибудь красавчик-офицер.
Вильгельм налетел на меня, дурачась, повалил в сугроб.
— Будешь учить меня, как вести себя с девушками?
Я дёрнул его за руку, вынуждая упасть рядом и мы покатились по снегу в шутливой борьбе.
— Почему нет?
Я подмял его, и Вильгельм напрягся, пытаясь меня спихнуть. Нет уж, пусть слушает.
— Я не побоялся сказать о своих чувствах Эрин и ни разу не пожалел.
— И что в этом хорошего? — скептически посмотрел на меня брат. — Чуть что ты срываешься к ней, пренебрегая своим долгом. На фронте нужна ясная голова, а с вами приходится нянчиться как с детьми.
— Ты прекрасно знаешь, что я не хотел, чтобы она продолжала служить в нашей части.
— Посмотрим. Может, получится перевести её куда-нибудь в тыл, — Вильгельм помог мне подняться, отряхнул прилипший на шинель снег, чуть виновато заглянул в глаза. — Ты правда счастлив с ней?
— Конечно.
— Ладно, это твой выбор, — вздохнул брат.
— Звучит так, будто ты уже планируешь мои похороны.
— Просто помни, что, если ты ошибся, я всегда рядом.
Какое-то время мы шли молча. Наконец брат спросил:
— Вы… были близки?
— Это не твоё дело.
Похоже, ему тоже неловко задавать такие вопросы, вон как покраснел. Я конечно всегда рассказывал ему всё, но это… слишком личное, интимное.
— Я спрашиваю не из праздного любопытства, — Вильгельм задержал меня, перехватив за локоть, и уже более уверенно продолжил: — Если да, то надеюсь, вы пользуетесь средствами защиты? Согласись, беременность Эрин сейчас мягко говоря нежелательна. Вы сами ещё дети, и война в самом разгаре, я уж молчу о том, что вы неженаты.
— Ну это как раз-таки легко исправить, — улыбнулся я, хотя Эрин пыталась отговорить меня от этого шага.
Наверное все девушки мечтают о красивой свадьбе и я готов пойти ей в этом навстречу и подождать. Как только попадём в цивилизованные условия, снова подниму этот вопрос. Но Вильгельм прав — нужно быть осторожнее. Не потому что я боюсь взять на себя ответственность за ребёнка. Дети должны рождаться под мирным небом.
— Конечно я знаю, о чём ты. Не волнуйся, мы осторожны.
Вильгельм кивнул и слегка улыбнулся:
— Я и не заметил, когда ты успел стать взрослым. Если честно, думал, ты придёшь ко мне с кучей вопросов.
Не то что бы я стеснялся у него спросить, для чего нужны выдаваемые солдатам средства защиты или как уговорить девушку зайти дальше невинных поцелуев, просто уже кое-что знал не без его косвенной помощи.
— Нет, правда, я вот помню, как волновался в свой первый раз, — испытующе посмотрел на меня брат. — Для меня тогда едва всё не закончилось, даже не начавшись, когда девушка стала раздеваться.
— Я… гм… знаю, как выглядят девушки без одежды, — чёрт, чувствую, что краснею как пятилетний мальчишка.
— Интересно откуда? У тебя ещё кто-то был?
Да что это на него нашло? Вильгельм всегда был сдержан в таких вопросах. Во всяком случае не болтал направо и налево о своей личной жизни.
— Нет, просто нашёл как-то твой тайник. Третья половица под нашим шкафом, помнишь? — он видимо уже и забыл, что прятал там карточки весьма пикантного содержания. — Хельга и Гертруда охотно познакомили меня с тайнами женского тела.
— От тебя просто невозможно ничего скрыть, — усмехнулся он.
Ну да, так и есть. Я знаю его как самого себя. Так же, как и он знает меня. Несмотря на жуткий холод, я чувствовал как где-то внутри разливается уютное тепло. Пусть мы встретим Рождество не так, как когда-то мечтали, я всё равно проведу его с самыми близкими людьми. Вильгельм по-прежнему любящий меня брат, и теперь у меня есть Рени.
* * *
Зря я рассчитывал, что предпраздничный вечер немного развеселит Эрин.
— Джингл, мать его, белз…
В полутьме она споткнулась об ёлку, которую мы оставили на пороге, чтобы немного оттаяла. Вроде бы ругалась она по-русски, но кроме «твою мать» я ничего не понял.
— Вы что, хороводы вокруг ёлочки собрались водить? — Эрин недоверчиво посмотрела на меня. — Сегодня же Рождество, и несмотря на то, что мы далеко от дома, это не повод отказываться от праздника.
— Думаешь, произойдёт чудо? — хмыкнула Рени. А я уже успел забыть, какой язвительной и резкой она может быть. — Санта Клаус приходит только к хорошим детишкам. А за нами скорее явится Крампус.
— Да ладно тебе, малышка, хорош кукситься, — окликнул её Каспер. — Иди, лучше помоги нам украсить ёлку.
Парни уже смастерили крестовину и довольно удачно разместили ёлку в свободном углу.
— Чем? Гильзами?
— А что, хорошая идея, — усмехнулся Шнайдер.
— Точно, там снаружи этого добра полно, — подхватил Бартель.
Парни, наскоро одевшись, вышли на улицу. Рени мрачно прокомментировала:
— Ну вот, олени у нас уже есть и рождественское полено тоже, — кивнула она на койку Хайе.
Тот и правда дрых целыми днями, поднимаясь только, чтобы поесть или когда нужно заступать в караул.
— И эльфы, — это видимо Кох и Каспер, которые выставляют под ёлкой аккуратной пирамидкой наш будущий праздничный ужин из консервов.
— Странная у тебя фантазия Эрин, — Кребс задумчиво наблюдал, как парни с энтузиазмом принялись пристраивать гильзы. — Вообще-то можно было повесить открытки.
— Ага, ещё предложите навырезать снежинок.
— Почему бы нет? Ты же наверняка украшала ёлку в детстве.
— Дело не в ёлке, — вздохнула Эрин. — Новый год, то есть Рождество — это символ каких-то надежд. Люди загадывают сокровенные мечты, ждут, что в новом году жизнь изменится к лучшему. А когда знаешь, что всё будет только ещё хуже, как-то не тянет распевать рождественские гимны.
— Надо думать о хорошем, — меня резануло болью от безнадёжности, притаившейся в её глазах. — Война не будет длиться вечно.
— Война будет длиться ещё долго, — она покосилась на остальных и заговорила чуть тише. — Не один месяц и даже не год.
