– Да, маскироваться тут, конечно, нелегко, – соглашается Уралов.
– А вы не знаете, удалось ли установить направление импульсов, поданных «ежу» на ультракоротких волнах? – спрашивает Хасанов.
– Инженер-капитан Серегин установил это совершенно точно. Они шли с юго-востока.
– А что же у нас тут на карте? – оживляется капитан Хасанов. – Ага, вот какая картина! Видите направление бергштрихов на горизонталях? Они показывают понижение местности. Да это видно и по отметкам высот. Весь этот район лежит, значит, значительно ниже, чем стартовая зона полигона. Не думаю, чтобы отсюда без высокой антенны можно было бы вести передачу ультракороткими волнами на расстояние не только в тридцать, но и в двадцать километров.
– А откуда, по-вашему, можно было бы с помощью УКВ подать какой-нибудь сигнал «ежу»? – спрашивает Уралов, проникаясь уважением к рассудительности Хасанова.
Начальник охраны полигона еще ниже склоняется над картой, вглядываясь в ее юго-восточный участок.
– Полагаю, что это может быть где-то за пределами территории полигона, – произносит он наконец и, усмехнувшись, добавляет: – Не думайте только, что я это утверждаю потому…
– Ну, что вы, товарищ Хасанов! – смеясь, перебивает его Уралов. – Я и не думаю подозревать вас в защите чести своего мундира. Приглядевшись к вашей карте, я и сам теперь вижу, что, скорее всего, подошел бы для передачи сигнала «ежу» ультракороткими волнами вот этот район. Тут местность идет на подъем, много холмов и даже растут, кажется, деревья.
– Да, тут есть рощи, – подтверждает Хасанов.
– Значит, можно вести передачу не только с вершины одного из этих холмов, но и с вершины какого-нибудь дерева?
– Можно ведь все это точно высчитать, – предлагает Хасанов, беря лист чистой бумаги. – Определим сначала взаимное превышение точек в этих районах. Тут есть абсолютные отметки высот, так что подсчитать нетрудно. Расстояние между стартовой площадкой и этими холмами нам тоже известно. Прикинем приблизительно и высоту дерева. Ну вот, пожалуйста. Я вам все тут записал, – протягивает Хасанов бумагу Уралову. – Вы ведь знаете радиус распространения ультракоротких волн в зависимости от высоты места их передачи, вот и прикиньте теперь, как далеко они смогут проникнуть.
Капитан Уралов раздумывает некоторое время, подсчитывая что-то в уме. Потом чертит на карте прямую линию, соединяющую стартовую зону полигона с самым высоким холмом в юго-восточном углу карты.
– А тут нет никаких возвышенностей, которые могли бы помешать прямолинейному распространению этого луча? – спрашивает он Хасанова. – Ну, в таком случае передача могла, конечно, вестись и с расстояния до пятидесяти километров.
– Нужно, значит, принять какие-то меры для обнаружения лиц, ведущих эти передачи? – спрашивает Хасанов.
– Этим займется сам полковник Астахов. Я сейчас доложу ему обо всем.
…Выслушав капитана Уралова, полковник Астахов замечает:
– А я уже связался с республиканскими работниками государственной безопасности. Нужно будет только дать им теперь более точные координаты. Ну, а у нас все готово для продолжения «спектакля», который, видимо, уже заинтересовал «ежа».
18
Полдень. Немилосердно печет солнце. Капитан Уралов и старший лейтенант Джансаев, мокрые от пота, лежат в густой траве с биноклями в руках. Русую голову капитана стискивает стальной обруч телефона полевой радиостанции.
Уралов только что доложил полковнику Астахову обстановку и теперь, переключившись на прием, слушает его указания.
– Ну, что там у них? – спрашивает Джансаев, как только капитан выключает рацию. – Собираются они запускать эту бутафорию? – Он кивает в сторону стартовой площадки, на которой, окруженное ажурными фермами направляющих, возвышается грозное тело ракеты. Вокруг нее давно уже кипит энергичная деятельность. Пожалуй, еще ни одна из ее предшественниц не привлекала к себе такого внимания механиков. Одни из них внизу, у стабилизаторов, возятся с воздушными и газовыми рулями, другие на подъемных кранах причудливой конструкции осматривают что-то в ее носовой части. Суетятся вокруг и электрики с радистами. Впечатление такое, будто и в самом деле на стартовой площадке происходит что-то очень значительное.
– Да, – улыбаясь, произносит капитан Уралов, вытирая рукавом пот со лба, – зрелище внушительное. Из подполковника Загорского вышел бы неплохой режиссер. Думаю, они на это клюнут. Для них ведь важен не столько сам запуск, сколько подготовка к нему, позволяющая строить догадки о конструкции. Запускать ее мы, конечно, не будем, а примерно через часок можно сделать вид, будто у нас что-то не ладится, и начать опускать ракету на землю.
– А они не догадаются, что мы хитрим?
– Не думаю. Со стороны ведь все выглядит очень правдоподобным. А что касается неполадок, то на полигонах Вумера в Австралии и на Атлантическом побережье Америки это самое обычное явление…
Джансаев приглушенно смеется, прильнув глазами к окулярам бинокля. А солнце будто рассвирепело – печет все ожесточеннее. Лишь легкий ветерок, приносящий многообразные запахи степи, слегка освежает потные спины офицеров.
Уралов не выспался, его клонит ко сну, но он героически сопротивляется, бесплодно размышляя о том, как обезвредить «электронного Пауэрса», не дав ему взорваться…
А «еж» лежит совершенно неподвижно, будто пожелтевший от времени булыжник. Лишь кустик замысловатой антенны его шевелится иногда не то от ветра, не то под воздействием каких-то скрытых внутри «ежа» механизмов. Уралов хочет обратить на это внимание Джансаева, но тут в рации, все время включенной на прием, раздается щелчок. Капитан плотнее прижимает наушники и слышит напряженный от волнения голос радиотехника:
– «Ежик» (за «электронным шпионом» осталось прежнее прозвище) ведет передачу!.. «Ежик» ведет передачу!.. Включаю метроном. Выключу его, как только передача прекратится.
Уралов слышит теперь дробный монотонный звук маятника метронома, аккуратно отмеряющего полусекунды.
– Следите за ним внимательнее, Ахмет, – торопливо шепчет капитан Джансаеву. – «Еж» ведет передачу…
Уралов и сам поспешно хватает бинокль, но в это время раздается испуганный крик старшего лейтенанта:
– Куда же ты, мерзавец! Назад, Шайтан, назад!..
Теперь и Уралов видит, как через поле к ним стремглав несется черная лохматая собачонка. Он узнает в ней пса Джансаева, по кличке Шайтан. Утром Шайтана закрыли в сарае, но он каким-то образом вырвался на волю и вот несется к своему хозяину прямо через холмик, на вершине которого лежит «еж».
– Ложитесь, капитан!.. – хриплым от волнения голосом кричит Джансаев, видя, что собаку не остановить. А Шайтан уже возле «ежа». Еще мгновение – сработает фотоэлемент, и «электронный шпион» вместе с Шайтаном взлетят на воздух!..
Джансаев плотнее прижимается к земле, а Уралов лишь втягивает голову в плечи, не отрывая глаз от бинокля. Но вот Шайтан перемахивает через «ежа», слегка задев его мохнатым хвостом, и… ничего не происходит. Еще несколько прыжков, и Шайтан уже радостно повизгивает возле хозяина, норовя лизнуть его в щеку.
– Ну просто форменный шайтан! – недоуменно восклицает Джансаев. – Не взорвался!..
И как раз в это время умолкает метроном. Передача с «ежа» кончилась. Капитан жестом просит старшего лейтенанта замолчать и настороженно прислушивается. Но телефоны наушников молчат.
Лишь через несколько томительных секунд раздается голос радиотехника:
– Все. Кончилась передача. Длилась она дольше обычного – целых двадцать пять секунд. А как там у вас? Есть что-нибудь новое?
– Все по-прежнему, – вяло отвечает капитан и приказывает радиотехнику: – А вы не выключайтесь. Дежурьте непрерывно и держите со мной связь.
– Как же это так могло произойти, товарищ капитан? – растерянно произносит Джансаев, едва Уралов прекращает разговор с радиотехником. – Почему «еж» не взорвался? Или он не реагирует на собак?
