— Что они делали? — прорезается, наконец, у меня голос, а вместе с ним и эмоции, самые разноречивые.
— Я не хотела тебе этого говорить, но в общем и целом… Да, так и было, — Люси делает попытки высвободиться из моих объятий, но я ее не пускаю. — Сильно сердишься?
— Нет, но было бы лучше, если бы такие вещи ты рассказывала мне без промедления, — укоризненно смотрю на девушку, щеки которой покрываются румянцем. — Мне трудно, да что там, просто невероятно сложно поверить, что Зейн… способен на такое, но… если ты права и Тания вдруг смогла пробудить в нем какие-то чувства… Очень не хочется обрести надежду, а потом потерять ее только потому…
— Только потому, что мне показалось? Нет, мне не показалось. Не знаю как Зейн, а уж Тания точно неровно к нему дышит, хоть и не созналась мне. Ты сказал, что тебе будет трудно терять надежду… Риз, ты ведь знал раньше Зейна, да? Возможно, вы даже росли вместе? Когда все пошло наперекосяк? Что вас разделило?
— Мы росли вместе, потому что были едва ли не единственные дети на станции в том году. Младенцев поражала неизвестная болезнь, с которой даже чипы не справлялись, все дети что были — умерли, остались только мы с Зейном и еще человек двадцать… Это была страшная потеря для кланов, на нас была вся надежда. Оракул выдал информацию, что это происходит из-за естественного рождения, и после этой катастрофы детей стали выводить исключительно искусственно. Да еще… Мы с Зейном были не только друзьями. Наши отцы, лидеры самых могущественных кланов… Были родными братьями.
Теперь наступает черед удивляться Лусии. Она изумленно смотрит на меня своими невозможными глазами, слегка приоткрыв рот.
— Ну вот все и объяснилось, — ошарашено качает она головой в такт своим словам. — Я-то думала, что вы так похожи, потому что все безупречные на одно идеальное лицо, а вы еще и родственники. Вот ведь… твою мать! Ну и угораздило же вас! Как же вы оказались по разную сторону, Риз? Или вы с самого начала не дружили?
Воспоминания водопадом обрушиваются на меня, я совершенно четко перед глазами возникает картина наших совместных вылазок с Зейном, как мы, исследуя станцию, выбирались на самые верхние уровни и сидели на высшей точке нашего пристанища, которая представляла собой куполообразную прозрачную сферу, смотрели в бесконечный космос и мечтали. Мечтали, что когда-нибудь мы обязательно выберемся отсюда, будем жить как нормальные люди… Вот только отец Зейна был воин и другого метода, кроме как отнять все у землян силой, не знал. Мой же отец был совершенно другого мнения, считал, что мы должны использовать наши разработки во благо, а не для того, чтобы чувствовать свое превосходство, а для того, чтобы сделать нашу общую жизнь лучше…
— А почему вас тогда зовут по-разному? — азартно спрашивает Люси. — И к каким кланам вы изначально принадлежали?
— Мы оба из Ромате. Мой отец старший из братьев, стал лидером по праву рождения, а отца Зейна взял в ученики, а позже и приемники, лидер домате еще в 12 лет, и дал ему свою фамилию, так как своих детей у вождя воинов не было. У нас, вообще, родственные связи не в ходу, так что никто особо на это не смотрит, лидеру домате на тот момент нужен был мальчик, которого он мог обучать, он дал ему свое положение и делился с ним знаниями. Все из кланов «мате», так или иначе, близки, если не по крови, то по духу…
— А есть другие кланы? — заинтересованно спрашивает Люси, пытливо меня разглядывая.
— Да… но мы с ними стараемся не пересекаться. Мате это лидеры, они ведут безупречных к победе. А есть низшие кланы, что обеспечивают работу станции и их выживание — питание и прочие бытовые потребности. Из низших кланов невозможно перейти в высшие, а между своим уровнем — пожалуйста.
— Значит, вы не только людей считаете примитивными, у вас еще и внутри общества разделение на высших и низших… Да у безупречных, как я посмотрю, тараканов больше, чем звезд в космосе…
— Звезд миллиарды, Люс, а тараканов у безупречных… всего лишь хренова гора, — смеюсь я в ответ на ее насупленное выражение лица. — А если серьезно, я бы многое отдал, только бы поскорее все это закончилось. Меня страшно коробит мысль, что станцию придется уничтожить, но если этого не сделать, система уничтожит вас… То есть… нас.
— Может быть, можно как-то эвакуировать всех? Риз, я знаю, безупречные угроза, но ведь ты очнулся, Зейн кажется тоже, может, если не будет у них чипов этих и контроля постоянного, то мозги заработают? В правильном русле? Нельзя же так, всех, сразу…
— А ты спрашиваешь, почему я не сплю… Конечно, я думал над этим, думал все это время, пока искал тебя, пока проходил инициацию, пока шел за тобой, я просто не могу об этом не думать… Но если не уничтожить Оракула, ничего не получится, Люси. А его уничтожить можно только вместе со станцией. Не мы заварили эту кашу, но нам ее расхлебывать, понимаешь?
— Где-то я уже это слышала, — хмуро бормочет Люси, опустив голову и тяжело вздыхая, утыкается лбом в мое плечо.
Обнимая девушку, я все равно, неизменно возвращаюсь мысленно к нашей вылазке, которая должна переломить исход событий. Что же мы упускаем? Почему у меня такое ощущение, что нам позволяют пока действовать по своему плану. Да вот еще и странное поведение Кёртиса, что же это может значить?
— Ты не веришь, что Зейн мог влюбиться в Танию? — тихонько спрашивает меня девушка, доверительно прижимаясь ко мне.
— Не знаю, скорее всего, нет. Он не стал бы… подвергать опасности свою теорию, потому что только цепляясь за нее, он может думать, что все делает правильно. Несмотря на то что мы сейчас по разные стороны, нас растили в одном духе и внушали похожие вещи. Мне, как и ему, очень важно знать, что цель, к которой мы идем, достижима и оправдана.
— Риз, а почему так важно, чтобы ты пришел добровольно? — Люси слегка отстраняется и, склонив голову набок, прищуривается. — Ведь если дело только в твоей крови, и в том, чтобы расшифровать код, почему они хотят, чтобы ты именно добровольно пришел на станцию? По логике вещей они давно должны были схватить тебя, пытать, ну я не знаю, узнать код активации и прочее…
— Они что-то знают… Или у них все вероятности просчитаны исходя из какого-то одного события. У них ведь Оракул, видимо, он сказал, что удачный расклад событий произойдет только в том случае, если я приду добровольно. А они доверяют этой машине, как ни крути… Одно можно сказать наверняка, они ждут нас и просто не будет, зайка, — привлекаю ее к себе, а на душе такая тяжесть! — Я тоже непрерывно думаю о том, что поведение безупречных странно, они явно чего-то ждут! И нас не пускают в портал и сами не выходят, будто заманивают нас в ловушку… Но мы со всем справимся, моя девочка, надо только верить, — я знаю, Люси боец, прекрасно понимающий, что вернемся мы со станции не все, но мы стараемся верить в лучшее. Я касаюсь ее губами и чувствую, как пылко она отвечает мне, явно стараясь отвлечь меня от тяжких дум… И у нее неплохо это получается…
* *
— Люси! Я тебя не вижу, не уходи с поля моего зрения, это приказ!
— Итон, если я не буду прятаться, ты меня нашпигуешь по маковку импульсами, фиг тебе! — отвечает откуда-то Люси, которая в прямом смысле слова сливается с ландшафтом. Итон чертыхается и перебегает на новую позицию, сигнализируя мне прикрывать.
Вот уже битый час мы гоняемся друг за другом с импульсными маркерами, дабы потренироваться вести огонь по двигающимся мишеням. Делил нас Итон, лукаво высунув язык, определил нас с Люси в разные команды и лишь глумливо поиграл бровями в ответ на ее возмущенный взгляд.
— Мы должны уметь как уходит из-под обстрела, так и вести огонь по движущейся цели, так что взяли жопы в руки и пошли экипироваться как следует!
Я оказался в паре с командиром и теперь с неудовольствием наблюдаю, как Итон нацеливается в очередной раз задать жару нашим «зайцам» в роли которых для нас выступают Мия и Люси.
— Риз, пошел! — моя очередь перебираться к новой точке обстрела. Девицы прячутся, но долго стоять на одном месте им не получится все равно — на них датчики движения, и если они останавливаются больше чем на пару минут, их легонько бьет током, вынуждая перемещаться. Вот тут мы их и…
