изготовлении изредка применялась гравировка для подправки или подчеркивания деталей.
По сюжетам изображения могут быть разделены на три группы: антропоморфные, зооморфные и сложные, комбинирующие зоо- и антропоморфные фигуры в различных сочетаниях и ракурсах (Чиндина Л.А., 1977, с. 42). Среди антропоморфных есть изображения человека в полный рост и личины. Преобладают фигуры в фас, изготовленные в технике плоского литья. Объемные фигурки малочисленны. Для изображений человека характерна статичность поз: руки как бы упираются в бока, ноги развернуты носками наружу, голова непропорционально большая, волосы, когда они показаны, длинные, распущенные, спускаются до плеч (табл. XCVII, 2-12). Подчеркнут пояс с наборными бляхами (табл. XCVII, 3–5). Иногда от носа отходят по две параллельные наклонные полосы, видимо имитирующие морщины (табл. XCVII, 15, 16). Как для антропоморфных, так и для зооморфных изображений типична трехпалость конечностей. Преобладают изображения одиночной фигуры человека. В единичных случаях представлены три антропоморфные фигуры, стоящие рядом (табл. XCVII, 18, 20). При этом на подвеске из могильника Релка фигуры стилизованы и по манере передачи головы в профиль и тонким пропорциям туловища напоминают изображения сулде из Прикамья — антропоморфного существа со стилизованной лосиной головой (табл. XCVII, 18).
Все фигурки индивидуализированы. Своеобразна по стилю фигурка человека в танцующей позе (табл. XCVII, 1), напоминающая серебряные фигурки из Мартыновского клада на Киевщине (Рыбаков Б.А., 1948, с. 82; Седов В.В., 1982, табл. VI) и Кушнаренковского могильника в Башкирии (Генинг В.Ф., 1972, рис. 8, 1). Необычны размещение изображения человека на медалевидной бляхе (табл. XCVII, 10) и компоновка антропоморфной фигуры между двумя стоящими в геральдической позе фигурами соболей по бокам (табл. XCVII, 19). Последняя композиция близка бляхам из Прикамья со стоящими по бокам сулде.
Личины отлиты довольно тщательно, в реалистическом стиле (табл. XCVII, 13–15). Часть из них имеет на лбу вертикальные рубчатые линии (табл. XCVII, 17). Эта специфическая деталь имеет в Среднем Приобье глубокие корни, уходящие в эпоху бронзы (Мягков И.М., 1929, табл. III, 1, 2; Старцева Л.М., 1966, табл. V; Матющенко В.И., 1961, рис. I, 4–8).
По сюжету и стилистически к антропоморфным изображениям примыкают фигурки всадников из Релки и Шутово (табл. XCVIII, 24, 27). В обоих случаях это воины с палашами. Подчеркнуто выделены пояс с бляхами на фигурке из Релки и кольцевое навершие палаша на изображении из Шутово. Изображения палашей, подвешенных к поясу, есть и на стоящих антропоморфных фигурах Релки (табл. XCVII, 4, 5).
Весьма условно к изображениям всадников может быть отнесена бляха из Архиерейской Заимки в виде животного, напоминающего самку лося, на спине которого возвышается какая-то фигура (ЗРАО, 1899, табл. I, 13). Принимая во внимание реализм, проработку отдельных деталей, можно предполагать, что некоторые антропоморфные фигуры могли изображать конкретных людей или служить вместилищами их душ, подобно куклам обских угров и самодийцев (Чернецов В.Н., 1959, с. 117; Соколова З.П., 1971, с. 213; Пелих Г.И., 1972, с. 86; Хомич Л.В., 1966, с. 208).
Для зооморфных изображений характерен реализм. Среди сюжетов преобладают представители местной фауны, прежде всего медведь, а также лось, олень, соболь, заяц, белка, орел, сова, гусь, утка, змея, ящерица, а из домашних животных — лошадь (табл. XCVIII, 28). Есть также фантастические изображения, по облику напоминающие рыб (табл. XCVIII, 23). Фигурки медведя преимущественно плоские, односторонние (табл. XCVIII, 31, 34, 36), но имеются и объемные двусторонние (табл. XCVIII, 26, 29). Особое значение, согласно ритуалам, придавалось голове медведя, что в определенной мере перекликается с изображением голов-личин человека. Изображения медвежьих голов выполнены на гривне и эполетообразных застежках (табл. С, 49), а также на бронзовых бляхах, где три головы медведя лежат между лап (табл. XCVIII 32, 33; С, 51).
Среди птицевидных изображений наиболее распространены фигурки гуся, орла, совы (табл. XCVIII, 1–3, 6–9, 13–21). При этом образ гуся или утки представлен преимущественно одиночными реалистическими изображениями (табл. XCVIII, 7–9, 13), в то время как образ орла или совы фигурирует главным образом в сложных композициях борьбы зверей или в изделиях, сочетающих разные фигуры. К ним относятся изображения ушастых сов с личинами на груди (табл. XCVIII, 19–21), медведя с крыльями (табл. XCVIII, 18), сцены терзания орлом головы лося или медведя (табл. XCVIII, 1–3), пожирающего змею медведя (табл. XCVIII, 31). В единичных экземплярах известны изображения соболя, стоящего на голове лося (табл. XCVIII, 4), а также декорировка туловища медведя головами животных, предположительно лося. К элементам стилизации относится наличие на изображениях орнамента в виде мелких «жемчужин», показ оперения в виде рубчиков (табл. XCVIII, 1–3), членение граней и плоских поверхностей (табл. XCVIII, 28, 36), что характерно для орнаментального стиля того времени.
Преобладали односторонние изображения с плоским туловищем и объемной, выступающей вперед головой. Но наряду с ними встречаются полые внутри, объемные, а также зооморфные пронизки (табл. XCVIII, 1; С, 46), напоминающее стилистически подобные украшения из Прикамья (Голдина Р.Д., 1979, рис. 4, 1–6). Своеобразно солярное изображение с головами орлов по периметру (табл. XCVIII, 17).
В целом металлическая пластика релкинской культуры входит в обширный ареал искусства звериного стиля Урала и Западной Сибири, но в то же время имеет свою специфику. Звериному стилю Среднего Приобья был свойствен, более чем другим районам, реализм, сочетавшийся с некоторой стилизацией. В отличие от пермского звериного стиля здесь отсутствовал образ сулде. Образ лося в релкинской культуре имел реалистическое выражение. В зооморфных изображениях наиболее ярко отражен образ медведя, а в антропоморфных фигурах отчетливо выступает культ мужчины-воина. Корни развития звериного стиля в Среднем Приобье, видимо, связаны с тотемизмом, а частью — с анимистическими представлениями.
Керамика релкинской культуры изучена недостаточно. Наиболее полно описана посуда Релкинского могильника, где обнаружены остатки 286 сосудов, в том числе 84 целых, а для 104 сосудов форма восстанавливалась почти полностью (Чиндина Л.А., 1970а, с. 248–254; 1977, с. 52). Керамика известна и по раскопкам на поселениях Круглое озеро I, II, Малгет (Чиндина Л.А., Балакин Ю.В., 1976, с. 45–64; Чиндина Л.А., 1982, с. 14–22).
Керамика лепная, изготовлена из глины с примесью крупно- и мелкозернистого, а также слюдистого песка и дресвы. Чаще всего примесью служил мелкозернистый песок. На могильнике Релка он представлен в 64,7 % сосудов (Чиндина Л.А., 1977, с. 54). Иногда вместе с песком добавляли шамот и дресву. В могильнике Релка сосуды с примесью песка и шамота составляли 8,8 % всей
