— Уизли, а у тебя в родне, случайно, нет троллей?! Я о твоем отце спрашиваю!
— А с ним все нормально! Сначала отец у Наблюдателей работал, но в Туннелях от Летающих глаз толку мало: темно, да и огнечерви часто их сжигали… Сейчас он ходит с одним из интендантских отрядов, — в голосе рыжего гриффиндорца звучала настолько явная гордость, что Драко не поверил ушам.
— Уизли, а тебе не кажется, что человеку с таким больным сердцем, как у твоего отца, не место в Туннелях?! – спросил он.
— За моего отца не тебе решать, Малфой! – нищеброд немедленно окрысился, совсем как в старые добрые времена. – Ты лучше за собой следи! Не понимаю, как тебя вообще пустили в Туннели!
— Пустили меня сюда потому, — ласково ответил юноша, — что в первые дни, — а я здесь с первого дня, — люди в подземельях горели, как бумага в камине! Пока вы раскочегаривались, умертвия бы вырвались на поверхность и половину Лондона порвали в кусочки, если бы не мы!
Мелкий Уизли набрал в грудь воздух, собираясь сказать что‑то язвительное, но тут заговорила Грейнджер. Она тоже сняла шлем; ее волосы были острижены почти так же коротко, как и у Поттера, и непривычная прическа делала грязнокровку очень похожей на мальчишку.
— Мистер Малфой, к счастью, опасности для Лондона, — как волшебного, так и магловского, — сейчас нет, — быстро сказала она. — И Министерство, и больница Святого Мунго, ныне работающая как госпиталь, тщательно охраняются! В первую же неделю после появления инфери детское отделение и отделения, в которых пациенты находятся постоянно, были переведены из Лондона в безопасное место. Я об этом знаю из писем Полумны Лавгуд. Она в начале войны в Туннелях поступила на работу в больницу Святого Мунго, и мы стараемся не терять друг друга из виду. Кстати, в одном из писем Полумна рассказала, что ваш однокурсник Винсент Крэбб очень хорошо зарекомендовал себя во время эвакуации детского отделения из Лондона…
— А Крэбб по–прежнему на принудиловке? – резко спросил Драко, вспомнив, как молоденькая целительница говорила, что сотрудники больницы и родители маленьких пациентов обращались в Министерство с просьбой о досрочном освобождении бывшего Пожирателя Смерти.
Девушка заметно смутилась.
— Думаю, да, — ответила она после недолгого молчания. – Если бы Крэбба реабилитировали, Полумна об этом наверняка написала бы… — заметив ехидную усмешку собеседника, Грейнджер быстро заговорила: — А миссис Флинт теперь вновь управляет фабрикой по производству волшебной косметики! Там ведь и лечебные зелья варились, хоть и в небольшом количестве, вот бывшую владелицу и попросили увеличить объемы их выпуска…
— Великое благодеяние! – юноша хмыкнул. – Только непонятно, кто кому его оказал! Насколько мне известно, при новом управляющем фабрика работала себе в убыток. При миссис Флинт она была очень прибыльной, и Министерство, назначая управляющей прежнюю владелицу, заботится в первую очередь о собственной выгоде!
— Ты прав, Малфой, — вдруг разозлился Уизли, — лучше было бы этой старой Пожирательнице Смерти по–прежнему мыть полы в Министерстве! Там ей самое место!
Драко задохнулся от возмущения: он твердо знал, что миссис Флинт никогда не была Пожирательницей Смерти, а работать уборщицей в Министерстве согласилась, чтобы ее арестованного сына приговорили к условному сроку тюремного заключения. Юноша как раз собирался осадить нищеброда, но тут заговорил Поттер, и Драко замер, пораженный его тоном. В голосе Победителя Волдеморта звучала не злость или обида, а бесконечная, безнадежная усталость:
— Послушайте, может быть отложим выяснение отношений до того момента, когда выберемся на поверхность? Неужели вам сейчас не жаль тратить время и силы на абсолютно бесполезные споры?
Возвращаясь к реальности, юноша сообразил, где они находятся и чем займутся, как только покинут этот зал, и резко произнес:
— Хорошо, согласен, но разговор только отложен! — вдруг Драко почувствовал отчаянную, бесконечную усталость сродни той, что, видимо, сейчас испытывал Поттер, и продолжил неожиданно для себя самого: — Впрочем, что мне с вами обсуждать?! Вы победили, я проиграл… Мы никогда друг друга не поймем…
— Неужели ты считаешь личным поражением гибель этого гада Волдеморта, Малфой? — Поттер говорил очень тихо, но от его голоса юноше стало не по себе.
— Я, как и многие мои родные и друзья, боролся за Волдеморта и его дело, и вы, победители, сделали все, чтобы мы чувствовали себя проигравшими, — ответил он, испытывая внезапный приступ черного, глухого отчаяния. – И давай закончим этот разговор!
— Хорошо, — кивнул Поттер. – Тогда… бывайте, ребята!
Это было официальное прощание командиров отрядов друг с другом, и оно означало пожелание остаться в живых. Не ответить на него означало проявить даже не грубость, а подлость, поэтому Драко ответил:
— И вы тоже… бывайте! Ни пуха вам, ни пера!
— И вам тоже ни пуха, ни пера! – Поттер закончил церемонию прощания с явным облегчением, подошел к Грейнджер и мелкому Уизли и вместе с ними вернулся к своему отряду.
Драко вместе с Саймоном и Совой подошел к своим и молча смотрел, как люди Поттера собираются, готовясь уходить. Когда Грейнджер вновь надела шлем, юноша не удержался и крикнул:
— Грейнджер, ты зачем постриглась? Тебе не идет!
— А в подземельях с длинными волосами неудобно! – ответила она резко, но не зло. – Они путаются, пачкаются, их нужно долго сушить, если вымокнут… Так проще!
— Это правда, — негромко ответила Сова. – Почти все девушки – и длинноволосые парни, кстати, тоже — стригутся, прежде чем спускаться в подземелья. На войне не до причесок!
Драко слушал коллегу, не вдумываясь в смысл ее слов, и смотрел, как отряд Поттера строится в боевом порядке и уходит из зала.
— Черт, неужели все это действительно заканчивается? – Саймон довольно ухмыльнулся, энергично жуя сэндвич. – С каждым днем мертвяков с червяками все меньше и меньше, и все они вялые какие‑то… Красота!
— Не забудь: Затейник и его живые приятели пока еще в игру не вступали, — лениво ответил юноша. Подобные разговоры они вели почти каждый день последние полторы недели, и Драко понемногу начинал верить в правоту напарника.
— Ничего, — Шон неприятно осклабился, — рыпнутся эти красавчики – и получат по первое число!
— Ой, не говори: «Гоп!» — пока не перепрыгнешь! — протянула Сова, ни к кому конкретно не обращаясь.
После обеда они сменили караульщиков и еще минут пятнадцать посидели, отдыхая после долгого перехода и давая отдежурившим часовым возможность спокойно поесть. Наконец Драко приказал вновь отправляться в путь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
