Одевшись, Эррит выпил воды, чтобы немного взбодриться, и направился вниз. Он прошел мимо исповедален, наполненных тишиной, и вскоре оказался в большом зале, столь долго пустовавшем. Пока Дараго со своими помощниками расписывали своды, паломников сюда не пускали. Эррит увидел Редрика Бобса в центре огромного помещения: он смотрел вверх. Все панно были закрыты холстом, скрывавшим шедевры мастера от любопытных взглядов. Тем не менее Дудочник продолжал запрокидывать голову.
Рядом с ним стоял огромный ящик со снятой стенкой, и видно было сверкающее содержимое. Эррит облизнулся, предвкушая удовольствие. Редрик Бобе был в зале один. К счастью, Дараго нигде не было видно. Шаги епископа гулко разнеслись по залу, заставив Бобса опустить голову. На секунду епископу показалось, что в глазах игрушечных дел мастера мелькнула ненависть.
– Ты его принес, Редрик Бобе! – воскликнул Эррит. – Как хорошо!
– Как обещал, Ваше Святейшество, – ответил мастер. Он чуть наклонил голову в знак почтения. – До дня рождения девочки остались считанные дни, кажется?
– Два дня, – подтвердил Эррит. – В день Истрейи. Ты успел вовремя, Редрик Бобе. Я тебя благодарю.
– А не желает ли Ваше Святейшество посмотреть, что именно вами куплено? – осведомился Бобе.
В его голосе прозвучала нескрываемая гордость.
– Я любопытен, как ребенок, – признался Эррит. – Покажи мне свою драгоценность!
Дудочник отошел в сторону, чтобы Эррит смог заглянуть в ящик. Увиденное заставило епископа затаить дыхание. Редрик Бобе создал настоящий шедевр – идеальное подобие огромного собора, в котором были тщательно и любовно переданы все детали – крошечные ангелы и химеры. Венчал собор огромный шпиль из стали и меди. Над миниатюрными воротами собора парил архангел – крылатая фигура с прижатой к губам трубой. Это была безупречная копия настоящей скульптуры. Дом оказался потрясающей моделью, точной во всех деталях, и Эррит пришел в полный восторг. Он любовался собором – и не мог себе представить ничего более прекрасного.
– Это бесценно! – прошептал он. – Этому нет цены.
– Вообще-то есть, – пошутил Редрик Бобе. – И весьма немалая.
– Ах, Дудочник Бобе, – вздохнул Эррит, – по сравнению с этим чудом деньги ничего не значат! Ты даже себе не представляешь, какую радость ты мне доставил. И Лорле.
– Рад служить, – проворчал мастер.
Эррит повернулся и вопросительно посмотрел на него:
– Что с тобой, Дудочник Бобе? Ты создал шедевр. Тебе следовало бы радоваться. Если тебя беспокоит оплата…
– Нет, Ваше Святейшество, я не беспокоюсь о деньгах. Ваш отец Тодос уже отправился, чтобы принести мне часть платы. Он обещал, что остальную мне скоро доставят.
– Так в чем дело? Почему ты так недоволен? Дудочник пожал плечами.
– Да ничего особенного, – уклончиво ответил он. – Я рад, что вам понравилось, вот и все.
– Понравилось, – с улыбкой подтвердил Эррит.
Он не знал, в чем дело: в снадобье или просто в появлении этой великолепной модели, но он почувствовал себя сильным и бодрым, каким не был уже много дней. Он подошел ближе к кукольному дому. Чтобы рассмотреть самые тонкие детали, нужно было иметь хорошее зрение, которого у него не было, но он не мог не увидеть, сколько труда и времени вложено в творение мастера. Крошечные кусочки драгоценных металлов и дерева были тщательно склеены, по сторонам шла резьба, идеально передававшая руны на стенах большого собора. Но самым удивительным был над-вратный ангел. Эррит протянул к нему руку.
– Нет! – неожиданно крикнул Бобе. – Не трогайте его!
– Что? Почему?
– Он очень хрупкий. Вы можете его сломать. Пожалуйста – он не рассчитан на то, чтобы его трогали. Лицо Эррита стало кислым.
– Это же кукольный дом, Дудочник Бобе, – для маленькой девочки!
– Но при этом – произведение искусства, – упрямо заявил мастер. – Если она будет обращаться с ним слишком грубо, он сломается. Особенно архангел. Я еще раз повторяю: пожалуйста, не надо его трогать.
– Хорошо, – вздохнул Эррит, отходя от модели. Несмотря на хрупкость, она оставалась настоящим чудом. – Спасибо, что принес дом, – сказал он. – И за то, что закончил его вовремя.
Игрушечных дел мастер кивнул:
– Рад служить вам, Ваше Святейшество. Надеюсь, он доставит вам и ребенку много удовольствия.
– Можешь не сомневаться: он доставит много удовольствия всему Нару. Мы поставим его здесь, где им смогут любоваться все верующие, когда придут восхищаться гениальной росписью Дараго.
– Да, роспись! – заметил Бобе. – Когда ее откроют? В день Истрейи?
– Именно. Тебе следовало бы прийти на открытие, игрушечных дел мастер. Это будет памятный день. Видишь ли, это мой дар Нару. Я хочу, чтобы все верующие могли ею любоваться.
Редрик Бобе чуть заметно покраснел. Он не входил в число верующих, и они оба это знали.
– Возможно, приду, – сдержанно ответил мастер. – Если смогу освободиться.
Неловкость рассеял приход отца Тодоса. В руке у него был мешочек монет.
– Это тебе, Редрик Бобе, – сказал Тодос, – с нашими благодарностями. Остальное ты скоро получишь. Редрик Бобе улыбнулся:
– Мне не к спеху. Одно выражение ваших лиц было неплохой платой.
– И тем не менее, – оборвал его Эррит, – тебе щедро заплатят за работу. Спасибо тебе, Редрик Бобе. Ты – настоящий мастер.
Дудочник поклонился и, пятясь, ушел из зала, почувствовав по тону Эррита, что ему пора удалиться. Епископ был рад его уходу. Редрик Бобе был непонятным человеком, и его нельзя было считать другом Церкви. Но он был гениален, а его модель собора ни с чем не могла сравниться.
– Найди Лорлу, Тодос, – сказал Эррит, – Скажи ей, что ее ждет подарок ко дню рождения.
Тодос нашел Лорлу в капелле: она наблюдала за свадьбой сына барона и юной рыжеволосой девушки из Госса. Она устроилась на лестничной площадке, свернувшись за статуей святого Гайдона и стараясь не помешать увлекательной церемонии. По столичным меркам свадьба была скромная – на ней присутствовало не более трехсот человек. Знатный жених был красивым юношей с иссиня-черными волосами. Скоро наступит день ее рождения. Тиканье часов заставило ее задуматься.
Отыскав ее, отец Тодос досадливо вздохнул – достаточно громко, чтобы его вздох эхом отдался от сводов и привлек внимание собравшихся. Увидев его, Лорла поежилась. Она много времени проводила в капелле, наблюдая за священниками, и никого из них ее присутствие, кажется, не тревожило. Один отец Тодос делал вид, что она всем мешает. Ей казалось, что он ревнует ее к епископу.
– Лорла! – громко прошептал он, делая ей знак спуститься с лестницы. – Иди сюда.
– Ш-ш! – укоризненно отозвалась она. Она указала вниз. – Я смотрю на свадьбу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
