«Что же мне делать, с кем посоветоваться? – сокрушалась Эстела. – Если бы Мария была здорова, она помогла бы мне найти выход из этой чудовищной ситуации!..»
Глава 63
С некоторых пор все стали замечать, что Рите неприятно видеть, как Мария возится с Лурдес. Ревность подруги обижала Марию – ведь она привязалась к девочке еще до того, как Рита и Роман ее удочерили. И тем не менее Мария реже стала общаться с Лурдес и чаще с – Мариитой. И вот однажды Мария, не обращавшая прежде внимания на цепочку, обвивавшую едва заметной тоненькой змейкой шейку девочки, вскрикнула от неожиданности: оказывается, на серебряной цепочке висел медальон с изображением Лурдской Божьей Матери. «Боже! – оцепенела Мария, – ведь точно такой же медальон я надела, сняв с себя, на свою новорожденную девочку!»
– Откуда у Марииты этот медальон? – спросила Мария, и Хосе Игнасио ответил:
– Когда мы с тобой были в Париже – граф де Аренсо купил два одинаковых медальона: для тебя и для Марииты.
– Но ты понимаешь, сынок, что этот, второй медальон может помочь детективу Сапеде в поисках твоей сестры?!
Детектив Сапеда, которому Мария немедленно сообщила о медальоне, подтвердил, что это, действительно, облегчит поиск.
– Однако, сеньора, вы должны быть готовы и к тому, – предупредил он Марию, – что девочка может оказаться нигде не зарегистрированной, или… Не дай Бег, конечно, но вдруг выяснится, что девочки нет в живых…
– Нет, нет! Она жива! Я убеждена! Я знаю! Я чувствую это! – взволнованно повторяла Мария.
От дона Густаво скрыли, что Лорена пыталась убить Марию: для его больного сердца это могло бы стать смертельным ударом. Лишь когда Мария поправилась, Хосе Игнасио рассказал ему о происшедшем, опуская, разумеется, подробности, которые причинили бы дону Густаво боль. Главное, на чем сделал упор Хосе Игнасио, это то, что его сестра, возможно, жива. Старика, однако, очень взволновала эта весть.
– Как, должно быть, переживает бедная Мария! – говорил он внуку. – Она уже как-то смирилась с потерей дочери, считая ее умершей. А теперь эта неизвестность, неопределенность, невозможность помочь своему ребенку…
И дон Густаво с Флоренсией решили навестить Марию, чтобы хоть немного поддержать ее.
Поначалу говорили о Хосе Игнасио, о том, что вместе с Луисом он открыл свое собственное юридическое бюро и очень увлечен работой. Далее речь зашла о его предстоящей свадьбе с Исабель.
– Мне кажется, – говорил дон Густаво, – эта девушка сможет стать хорошей матерью для Марииты.
Как раз в это время Ана принесла Марииту, чтобы прадед с нею немного позабавился… А Мария, конечно же, стала показывать медальон, который, как она считала, неизбежно приведет ее к дочери. К живой или…
Видя, как страдает Мария, и не находя слов утешения, дон Густаво только и мог сказать:
– Если кто-нибудь может понять тебя, Мария, то это я, который сам испытал месть Лорены.
– Знаю, дон Густаво, – горестно отвечала Мария. – Но вы, даст Бог, поправитесь, а что делать мне без моей дочери, без воспоминаний? С семьей, которую я не помню. Я чувствую себя странно в своем собственном доме, дон Густаво. Появление Лули, дочери Риты, утешило меня, я ухаживала за ней в приюте. Но мне кажется, Рите неприятно, даже когда я приближаюсь к ней.
– Ты очень чувствительна, Мария, – сказала Флоренсия. – Рита тебя любит, как сестру.
– Да, мне все так говорят. Но, вероятно, Рита любила меня в прошлом, а теперь, с появлением Лули, я вижу с ее стороны неприязнь.
– Если тебе здесь неуютно, то приходи ко мне, – предложил дон Густаво. – Ведь ты мне – как дочь. У тебя там будет все, даже полицейский пост.
– Нет, дон Густаво, спасибо. Мне надо привыкать к этому дому, к моей семье.
Едва Мария проводила дона Густаво, как к ней ворвалась рассерженная Рита.
– Я случайно услышала твой разговор с дель Вильяром, – заявила она. – Значит, ты говоришь, что для тебя в v этом доме все – чужие?! И я, и Роман, и твой сын, и внучка! Вот так благодарность за внимание к тебе, за все заботы, за любовь, наконец! Тебя никто не интересует, кроме Лули. Но Лули – моя дочь! Запомни это!
Вечером все дурное настроение Риты выплеснулось на Романа, который задержался в детском приюте, навещая Чучо. Роман очень привязался к одинокому мальчику и всячески выкраивал время для того, чтобы повидаться с ним. Сегодня, например, он подарил мальчику автоматическую железную дорогу, и они долго играли вдвоем с Чучо в машинистов. Роман не узнавал своей всегда доброжелательной жены.
– Да ты просто ревнуешь девочку к Марии! Какой абсурд! – урезонивал жену Роман.
– О, нет! Тут все не так просто, – отвечала Рита. – В Лурдес Мария постоянно видит свою собственную дочь, и это ей надо как можно скорее выбросить из головы! Я удочерила девочку, чтобы заботиться о ней. Я – мать Лули! А Мария отныне пусть и думать забудет, что Лурдес существует на свете, пусть больше не приближается к ней ни на шаг! Пусть она ищет свою дочь!..
Хосе Игнасио, как и Роман, был неприятно поражен, вернувшись домой и услышав повышенные голоса двух женщин. А когда узнал от горько плачущей матери причину ссоры, совсем приуныл. Ну и денек у него выдался!.. Накануне, заехав за Исабель, он застал там сеньора Уркису, который перестал таиться и уже набрался смелости открыто приезжать в гости.
Исабель клялась, что явился он без приглашения, и она сразу поставила его на место, попросив впредь не посылать ей цветов и не оказывать каких-либо знаков внимания. А Хосе Игнасио заподозрил, что этот Уркиса пользуется поддержкой тети Констансы: уж очень она приветливо смотрела на этого якобы незваного гостя.
Хосе Игнасио не мог знать, насколько его соперник разгневал свою покровительницу после их с Исабель ухода. Платный обожатель признался, что Исабель ему очень нравится, но, видимо, завоевать ее сердце будет нелегко, так как она явно предпочитает Хосе Игнасио.
«Что возомнил о себе этот несчастный!» – возмутилась Констанса и напомнила о договоре: пусть Уркиса не особенно-то увлекается и не надеется, что имеет право влюбиться в ее племянницу по-настоящему – деньги она ему платит совсем не за это!
Исабель и Хосе Игнасио решили почаще приглашать Марию вместе с ними погулять, развлечься, пообедать или поужинать в каком-нибудь укромном, не слишком шумном ресторанчике. А решение это им подсказал Луис. Он, часто бывая у Насарии, заметил, что в доме Лопесов не все ладно, что Мария выглядит грустной и неприкаянной.
– Мне кажется, Хосе Игнасио, – сказал рассудительный и добросердечный Луис, – тебе надо уделять побольше внимания матери, чтобы она почувствовала, что нужна и тебе, и Исабель.
