всегда воркующая своею любовью ко Христу, ты райская птица, удивляющая всех своею красотою, ты телица Господня, кормящая молоком всякое дыхание и весь мир, ты муравей Господень, беспрестанно, мудро и деятельно работающий над созиданием Царства Божия, ты пчела Святого Духа, весь мир превращающая в медоточивую блаженную сладость, ты всемогущество, сила и слава Господня.
О, Церковь Господня! Люблю тебя, благословляю тебя, благодарю тебя, молюсь тебе. Возлюбленная моя, всех и все спаси, всех и все привлеки к Спасителю мира Христу, всех и все облагодетельствуй теми дарами, которыми тебя наградил Дух Святой. Церковь Христова, преобрази и меня грешного в сына Божия, в верного раба Господа моего Христа, наполни меня благодатным чувством беспрерывного покаяния. Церковь Господня! Родительница моя, воспитательница моя, кормилица моя, истинно говорю тебе: я радуюсь о тебе точно так же, как о Царствии Божием. Торжествую я духом своим, думая о тебе, и, скажу правду, горжусь тобою и исповедую тебя перед всеми, что ты есть воистину полнота всякой жизни, что ты есть начальница и руководительница истории всего сущего, аминь.
23 июля. [Нестроения в Церкви]
Я в поле. Крестьяне, не покладая рук, точно муравьи, работают, косят, вяжут, возят, молотят, веют, сушат, сортируют хлеб и наполняют им свои амбары. Птицы же небесные целыми стаями летают по полю, утучняя себя, чтобы запастись жировым отложением для обретения силы, чтобы ее расходовать во время полета на юг, и только еще одни ласточки беспечно себя чувствуют.
В сей день я вспомнил о Церкви святой, на которую теперь так много и смело посягают враги: одни из них стремятся расформировать ее, другие всячески хотят вдохнуть в нее какую-то жизнь, некоторые во имя якобы той же Церкви – чтобы оздоровить ее – отвергают все канонические ее дисциплинарные законы, другие вносят в нее какую-то неслыханную хиротонию, которая состоит в том, что базарные торговки возлагают руки на голову посвящаемого епископа, а священник пьяный читает молитву «Божественная благодать»; а толпа поет ему: «Аксиос!» И такая новая хиротония считается реформой Церкви и идеалом полноты и всякого совершенства.
Некоторые из алтаря выносят престол на середину Церкви и здесь совершают Божественную литургию, и это называется Церковной Реформой. Другие считают за самую главную церковную реформу – признание социальной революции, иные считают за церковную реформу то, чтобы епископам дать по жене, а то и по две и по три, а то и более, по силе каждого. В этом и только в этом одном они увидели главный смысл реформы.
Иные ничего не желают Церкви, как только чтобы Церковь была вся проникнута политикою, чтобы она вся целиком обслуживала государственную власть. И что особенно грустно, что все эти идеи относительно Церковной Реформы вытекают исключительно из одной идеологии, именно из идеологии иудейской, семитической – самого непримиримого, ярого и коварного врага Церкви Христовой. На самом же деле, Церковь не подлежит никакой реформе, ибо она как сущее дело Господа совершенно недосягаема не только для людей, но и для ангелов. Что же касается тех или иных ее служб, дисциплины, соборных постановлений, церковной власти или чисто внешних ее исторических или механических методов, обрядов и т. п., то я должен сказать, что все это ни в каком случае не нуждается ни в устроении, ни, тем более, замене их другими.
Дело объясняется очень просто. Когда человек из-за своего эгоизма лишен истины, тогда он ищет ей замену. Когда человек из-за своих злых страстей и наклонностей испорченного сердца лишен святости Христовой, тогда он ищет ее в церковных представителях. И когда он путем покаяния, путем подвигов не приобретает ее, тогда он всю вину за это сваливает на одну Церковь. Тогда он кричит и вопит на весь свет, что Церковь нуждается в реформе, что ее нужно как-то оживить, одухотворить и так далее. На самом деле не Церковь нуждается в той или другой реформе, а он сам беден, нищ и пуст и наполнен всякою мерзостью и беззаконием, вследствие чего его природа тоскует о Боге, тоскует о Христе, скорбит о Царстве Божием. И это он все знает, но всячески из-за жалости к себе самому, своим страстям избегает сделать усилие, и всячески избегает и боится произвести в себе коренную ломку ради Царства Божия, и всю вину за то сваливает на Церковь Христову. О, коварность, о, лукавство, о, изворотливость человеческие, как вы ярко и выпукло свидетельствуете о себе в человеке. Малое дитя и то без всякого труда поймет вас. О, Церковь Господня! Прости им вину их по отношению к тебе; ибо они хотя и вышли от тебя, но они никогда не были твоими. Прости им все грехи их, и забудь все заблуждения их, и расположи их к искреннему покаянию, и снова сделай их причастниками общения твоего.
О, Церковь Христова, девятнадцать веков ты окружена своими врагами. Девятнадцать веков князь мира сего ведет с тобою самую ожесточенную войну, девятнадцать веков он поджигает тебя своим адским огнем, приговаривает тебя к смертной казни через повешение тебя на крест, через сожжение тебя на кострах, чтобы окончательно погубить тебя.
Для совершенной твоей погибели он измышляет всякие козни: находит среди твоих епископов, священников и монахов всякого рода предателей, изменников и палачей, которые якобы во имя твоего спасения устраивают ужасные смуты среди христиан, сеют ереси, учиняют инквизиции, устраивают всякие церковные скопища, учиняют церковные разделения, собирают незаконные соборы, освящают твоим именем кровавые войны, страшные революции, даже доходят до такого диавольского безумного исступления, что в конце концов отрицают тебя, отрекаются от Христа, оплевывают всю христианскую религию и делаются то масонами, то революционерами, то сатанистами, а потом кончают сумасшествием. Вот, моя возлюбленнейшая мать, Христова Церковь, что теперь делается среди христиан против тебя. Такова, одна и та же, участь всех бывших, настоящих и будущих врагов твоих. Но радуешься ли ты такой их страшной погибели? О, нет! Ты каждого из них орошаешь своими материнскими слезами и о каждом простираешь молитву к Богу, чтобы Он простил и им все грехи их и помиловал их.
24 июля. [Святые в Церкви]
Сегодня я нездоров. Чувствую какую-то слабость. Спина болит. На душе радостно. С самого утра я созерцаю внутреннее богатство Церкви Христовой. Среди ее бесчисленнейших богатств я более всего обратил внимание на неоценимые иноческие уставы. И вот моему воображению предстали Антоний Великий, Пахомий Великий, Савва Освященный, Феодор Студит, святой Венедикт и другие. Все они, точно Моисей, с высоты духовного Синая, своей собственной религиозной
