Маан заснул.
Когда он очнулся, то долго не мог вспомнить, как здесь оказался. Каменная нора, в которую он забился, казалась ему незнакомой, прежде невиданной. Но память постепенно вернулась. Он вспомнил. Интересно, как долго он спал? Судя по тому, что тело, хоть и немилосердно болело, но худо-бедно повиновалось, улавливая его сигналы, прошло достаточно времени чтобы раны немного затянулись, хотя бы самые глубокие из них. Маан знал, что живучесть его организма необычайно высока, он способен залатать повреждения в тот срок, который для представителей любого иного биологического вида был бы невозможным. Но и его запасы были ограничены. Слишком много ран пришлось ему пережить за последнее время, далеко не все из которых прошли бесследно. Маан не собирался сейчас обращать на это внимание. Его жизнь в любом случае не продлится достаточно долго для того чтобы вернуть себе форму. Сейчас его интересовало нечто совершенно другое.
Присутствие человека он ощутил даже в своей норе. Это была легкая вибрация камня, которая говорила ему о том, что в Крысином Углу после многих лет запустения вновь объявились жители. И достаточно много, если он верно понимал получаемые его чувствительным слухом сигналы.
«Они не все здесь, — подумал Маан, разминая иссеченные во многих местах, но готовые работать лапы, — Они подозревают, что я здесь, но не знают наверняка. Скорее всего, не меньше половины осталось в оцеплении Сырой Долины. Но даже половина — это чертовски много…».
Хорошо, что его не обнаружили в тот момент, когда сознание кануло в пропасть сна, оставив тело беспомощным и беззащитным. Спящий зверь не представляет опасности для охотника. Подумав, Маан понял, что в этом нет ничего странного — несмотря на то, что он практически не предпринимал обычных в такой ситуации мер безопасности, сам подземный мир надежно укрыл его от погони. Огромное пространство, состоящее из переплетения сотен ходов, переходов, лазов и боковых штреков, не выдавало беглецов. Здесь не было силовых линий и освещения, а значит, инспекторам и Кулакам придется использовать фонари. У них не было схем этого участка — даже Мунн, безраздельно правящий на поверхности, не смог бы за несколько часов добыть карты заброшенного участка системы водоснабжения, о существовании которого забыли еще лет двадцать назад. Да и не стали бы ждать карт рвущиеся в нетерпении с поводка псы Контроля, спешащие догнать беглеца по жаркому свежему следу. Конечно, у них были акустические радары, но в этой ситуации и они не могли бы быть абсолютным оружием. Акустический радар колебаниями невидимых волн может прощупать рельеф, обнаружить даже мышиную нору в углу стадионного комплекса, но что толку от этого, если ты оказался внутри огромного куска сыра, изъеденного вдоль и поперек? У Кулаков были и тепловизоры, но их Маан опасался еще менее, не без оснований считая, что относится к холоднокровным существам, не имеющим теплового излучения.
Это было его поле, где игра велась по знакомым ему правилам. За время своих блужданий он многократно натыкался на подобные участки, обычно лежащие на большом удалении от централи, и ориентировался в них в совершенстве.
«Ты второй раз приходишь ко мне домой, Геалах, — подумал Маан, — Но сегодня ты получишь хороший урок гостеприимства».
Чувство осторожности говорило ему, что не время затевать войну, когда он ранен и лишен сил. Израненный хищник сперва стремится убраться как можно дальше от опасности, в глухую безопасную нору, где можно без помех восстановить все, что было повреждено, и только потом думать о новых нападениях. Так поступают все хищники в дикой природе без исключения. Так поступают даже Гнильцы, хищники иной планеты. Но Маан знал, что пришло время действовать и не собирался отступать от намеченного.
Как бы ни был упорен Мунн, как бы не метал в бешенстве Геалах, поиски рано или поздно будут окончены, когда они поймут, что проклятый Гнилец ускользнул от них и в этот раз. Контроль не занимается бесполезными вещами и не тратит времени попусту — поэтому он и стал маленькой империей внутри государства, маленькой, но очень эффективной. Значит, не обнаружив его, они уйдут обратно, на поверхность. Выскользнут из-под его лап. И удобный момент будет безвозвратно упущен. А второго может и не случится — Маан чувствовал это. Срок его жизни подходил к концу, и времени осталось совсем немного. Может быть, два дня, а может, счет уже шел на часы. Нет, он не мог позволить себе отложить это дело. Пусть он ранен, пусть ослаблен, но это его час.
Мысль об этом возбуждала, заставляла кровь течь быстрее, а мышцы — сокращаться. Скоро он увидит Геалаха и тогда…
Сперва предстояло узнать обстановку. И это уже было рискованным делом — даже несмотря на то, что люди были почти слепы здесь, Маан знал, чем чревата недооценка опасности. А недооценивать Контроль и подавно не стоило. Кроме акустических радаров и тепловизоров здесь были инспектора, чье чутье «купированной нулевой», куцее и ограниченное, хоть и не могло сравниться с его собственным, все же было эффективно. Стоит им почувствовать его след, присутствие Гнильца, эти беспомощные насекомые станут грозной, сокрушающей силой. У них есть то, чего лишены звери — высочайшая организация, способность оперативно координировать свои силы, обращая их эффективным инструментом, направленный в уязвимую точку. Определив его местонахождение, они постараются сомкнуть ряды, окружая его со всех сторон, зажмут в огневом котле, отрезав пути отступления. Пули в темноте жалят ничуть не слабее, чем на свету. А тут у них, скорее всего, не только пули…
Маану не потребовалось много времени чтобы понять общую картину. Его органы чувств работали на пределе возможностей, обрабатывая, расшифровывая и складывая в единое целое те сигналы, которые человеком остались бы незамеченными. Как он и предполагал, обнаружив пространную и запутанную систему ходов Крысиного Угла, люди не стали спешить. Каковы бы ни были обстоятельства, их профессиональная выучка всегда брала свое. Маан даже ощутил нелепую тень гордости — ребята не спешили, действовали как он учил, грамотно и осторожно.
Он ощутил их присутствие. Первым делом они взяли под контроль вентиляционную шахту, через которую, как и он сам, проникли сюда. Это было верно. Он сам всегда твердил — «В первую очередь надо подумать о путях отхода. Если они остались без прикрытия, это значит, что никакой ловушки нет, и Гнилец в любой момент может удрать, плюнув на все ваши ухищрения».
У шахты дежурили сразу шестеро — усиленный пост. Это было разумно. Двое инспекторов, усиленные шестеркой Кулаков. Слепки их аур Маан прочитал машинально, зная, что сам находится за пределами радиуса их чувствительности. Ребята были не из его отдела, но вроде бы знакомые. Наверно, встречались когда-то на зачистках «гнезд»… Пост они оборудовали быстро, но тщательно, с явным вниманием к мелочам. По периметру успели расставить питающиеся от переносных аккумуляторов мощные лампы, разгоняющие темноту. За наспех насыпанным из обломков камня бруствером Маан разглядел тяжелый блеск чего-то стального и разлапистого — пулемет. «Как будто не на охоту собирались, а на настоящую войну, — хмыкнул Маан, — Только танков не хватало». Но смешок был не очень веселый — все указывало на то, что ему присвоили высшую степень опасности, и Мунн разрешил своим ребятам вытаскивать из закромом все, да не жалеть патронов. Наверно, если они не найдут его здесь за несколько дней, он отдаст приказ залить весь Крысиный Угол зажигательной смесью. А то и просто заложит взрывчатку. Но это метод, рожденный отчаянием, а не расчетом — сперва они сделают все чтобы взять его обычными средствами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
