3
Доменик Венер в своей книге «Белое и красное», опубликованной в Париже в 1997 году, цитирует телеграмму, которую Якоб Шифф в апреле 1917 года послал Павлу Милюкову, тогдашнему министру иностранных дел Временного Правительства: «Позвольте мне как врагу тиранической автократии, которая безжалостно преследует людей моей веры, поздравить Вас и русский народ».
4
Думается, что узнав об этих намерениях, генерал Д. Х. Вильямс сообщил по своим каналам относительно планов Государя отправиться в Англию, ответом на что, вероятнее всего, послужила телеграмма короля Георга V от 7/20 марта 1917 года.
5
Но, подавая эту телеграмму, генерал М. В. Алексеев умолчал об одной немаловажной детали, которая имелась в записке-первоисточнике: «О приезде [Царской Семьи – Ю. Ж.] по окончании войны в Россию, для постоянного жительства в Крыму – в Ливадии».
6
По поручению генерала М. В. Алексеева, генерал Д. Вильямс сделал запись беседы, состоявшейся 6/19 марта 1917 года в Ставке между Вдовствующей Императрицей Марией Фёдоровной (приезжавшей туда для встречи с Государем) и Великим Князем Александром Михайловичем. (Текст этой беседы впоследствии был передан генералу М. В. Алексееву.) По мнению Вдовствующей Императрицы, «главным образом в данное время предстоит решить вопрос об отъезде Государя, который отказывается ехать куда бы то ни было без Государыни». Генерал Д. Вильямс пояснил, что уже телеграфировал в Лондон (см. п. 3 примечаний к данной главе), но Марию Фёдоровну в то время беспокоил вопрос о морском путешествии, ибо Она предпочитала, чтобы «Его Величество поехал в Данию». Великий Князь Александр Михайлович выразил опасение, что «какие-нибудь революционеры могут задержать поезд или оказать какие-нибудь затруднения дороге», на что генерал Д. Вильямс ответил, что « … мы – военные представители союзников готовы сопровождать Государя до Царского Села». Великий Князь сказал, «…что это является необходимым и настаивал весьма энергично, чтобы я (Д. Вильямс. – Ю. Ж.) настоял на этом даже против желания Его Величества». Генерал Д. Вильямс обещал обо всём телеграфировать своему послу, а в заключение выразил собственное мнение, что Великим Князьям следовало бы обратиться к народу с манифестом о признании нового российского правительства с целью обеспечения продолжения войны («Совсем непрактичный совет» – сделал свою отметку на тексте записи этой беседы генерал М. В. Алексеев.
7
Эта телеграмма не была получена Государем, который отбыл из Ставки в Царское Село утром 7/20 марта 1917 года.
8
2/15 марта 1917 года, то есть уже в день отречения Государя Императора Николая II от Российского Престола, на заседании Кабинета Министров Министр иностранных дел П. Н. Милюков сделал сообщение, которое нашло своё отражение в Журнале № 1 заседания Временного Правительства:
«Министр иностранных дел по вопросу о дальнейшей судьбе членов бывшей императорской фамилии высказался за необходимость выдворения их за пределы Российского государства, полагая эту меру необходимой как по соображениям политическим, так равно и небезопасности их дальнейшего пребывания в России. Временное Правительство полагало, что распространять эту меру на всех членов семьи дома Романовых нет достаточных оснований, но что такая мера представляется совершенно необходимой и неотложной в отношении отказавшегося от престола бывшего императора Николая II, а также и по отношению к великому князю Михаилу Александровичу и их семьям. Что касается местопребывания этих лиц, то нет надобности настаивать на выдворении за пределы России и при желании их оставаться в нашем государстве. Необходимо лишь ограничить их местопребывание известными пределами, равным образом как ограничить и возможность свободного их передвижения».
9
В ходе этого разговора П. Н. Милюков также заметил, что если его предложение будет принято, Временное Правительство «благоволит ассигновать необходимые средства для их содержания», заверив посланника в том, что таковое будет весьма щедрым.
10
При описании этой встречи в своей книге «Мемуары дипломата» Д. Бьюкенен несколько смещает акцент данного разговора, преподнося его в следующем виде:
«Он (П. Н. Милюков. – Ю. Ж.) не сочувствует тому, сказал он, чтобы Император проследовал в Крым, как первоначально предполагал Его Величество, и предпочитал бы, чтобы Он остался в Царском, пока Его Дети не оправятся в достаточной мере от кори для того, чтобы Императорская Семья могла выбыть в Англию. Затем он спросил, делаем ли мы какие-нибудь приготовления к Их приёму. Когда я дал отрицательный ответ, то он сказал, что для него было бы крайне желательно, чтобы Император выехал из России немедленно. Поэтому он был бы благодарен, если бы Правительство Его Величества предложило ему убежище в Англии и если бы оно, кроме того, заверило, что Императору не будет дозволено выехать из Англии в течение войны».
11
9/22 марта 1917 года состоялось очередное заседание Исполкома Петросовета, на котором обсуждался вопрос о недопущении «отъезда в Англию Николая Романова и его аресте».
12
Примечательно, что совершенно противоположная оценка была дана тогда ещё молодым Уинстоном Черчиллем – Первым лордом Адмиралтейства (Нач. Штаба Королевских Британских ВМС), который также представлял Российскую Империю в «корабельных образах»:
«Трагедия состояла в том, что русский корабль затонул, когда гавань уже была видна. Русская армия в Первой мировой войне проявила уникальную способность – в кратких промежутках между боями она полностью восстанавливала свою боевую мощь. Расстояния, обстоятельства – кто бы мог это исправить? Заслуги царя оценены недостаточно. Как бы его ни критиковали, кто ещё на его месте сделал бы лучше?».
13
В конце концов, Д. Бьюкенену посоветовали не предпринимать в дальнейшем действий, могущих способствовать этому делу, в связи с тем, что есть признаки значительного подъёма антимонархического движения, включая персональные нападки на короля. Частично поводом для этих нападок служит предполагаемый приезд экс-императора и короля Греции Константина, которого он поддерживал. Поэтому не исключалась возможность того, что приезд Царской Семьи мог в значительной степени усилить эту опасную тенденцию.
14
В этом полном отчаяния письме от 20.06./2.07-1918 года П. С. Боткин писал, что с величайшим сожалением должен констатировать, что все его стремления оказались напрасны, а на его письменные обращения и просьбы ни разу не ответили. Так что единственным доказательством того, что эти письма дошли до адресатов, служат лишь курьерские квитанции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
