Герберт так и не поехал в Венецию, и чувства в нем, очевидно, погасли. Эберхард фон Фич предполагает, что в борьбе с волевым отцом он не мог не сломаться. Кроме того, Герберт вообще отличался «грубым и презрительным отношением к людям»163. В дневниковой записи, сделанной в первый день 1888 года, Хильдегард Шпитцемберг дала нелестную характеристику и Герберту, и другому сыну Бисмарка – Биллу:
...
«Сыновья заимствовали свою известность и блистательность у родителей, но сами они были до чрезвычайности охотливы к удовольствиям, грубы, материалистичны, привыкли пользоваться правом сильного, не обладали тягой ни к чему прекрасному, просвещенному и гармоничному. Их любовь к животным заслуживает одобрения, но княгиня, часто заводившая разговор о Герберте, сетовала на его цинизм, очень ее тревоживший, и высказывала пожелание, чтобы он поскорее женился»164.
Герберта испортило «общество». Но и сам он повел себя не по-джентльменски. Он фактически обесчестил красивую, благородную женщину, полностью ему доверившуюся. Герберт не выполнил обещание жениться, что расценивалось как правонарушение. Он оказался трусливым, корыстным и бесчувственным человеком. Генерал фон Лоэ выразил свое мнение с солдатской прямотой: «Если бы Герберт не был сыном всемогущего Бисмарка, то он предстал бы перед судом чести, и это было бы его последнее действие»165. Бесчеловечность отца передалась, разрушив нравственность, и сыну, пополнившему список жертв гения с извращенной и расстроенной психикой. Филипп Эйленбург, знавший всех участников трагедии, заключил, что Бисмарк совершил ужасную и непоправимую ошибку:
...
«Погубив в сыне любовь и надежду на счастье, он лишил его самоуважения, вселил в когда-то светлую и неомраченную душу пессимизм и презрение к человеку, которые неизбежно нанесут вред его будущему. Помешав сыну и деморализовав его натуру, князь нанес ущерб и собственному будущему гораздо более серьезный, чем он мог ожидать. Теперь ему никогда не избавиться от душевных мук и чувства вины»166.
Грубость, чванство и бесчувственность Герберта в дальнейшем действительно подорвали позиции отца, ускорили завершение как собственной, так и отцовской карьеры. Приведу лишь один пример несносного поведения Герберта, ставшего заместителем отца на посту статс-секретаря по иностранным делам. Эпизод, имевший место в декабре 1886 года, описал в дневнике Вальдерзе:
...
«В четверг граф Лерхенфельд, баварский посол, давал обед в честь принца Луитпольда. Во главе стола сел Герберт Бисмарк, возвысившись над фельдмаршалом, Штольбергом, Путткамером, Бёттихером и прочими. Он объяснил это тем, что канцлер потребовал, чтобы на дипломатических мероприятиях первенствовал статс-секретарь по иностранным делам. Непременно будет скандал. Мольтке объявил, что он больше не появится на дипломатических приемах. Странно, что Герберт взял на себя смелость играть главную роль. Будь он более разумным человеком, ему бы и в голову не пришло сделать это. Теперь же он всех настроил против себя»167.
Безусловно, Бисмарк переживал за сына, зная, что обошелся с ним жестоко. Вильгельм фон Кардорф писал Блейхрёдеру: «Похоже, у нас начались недомогания в политических делах из-за венецианской истории Герберта. По крайней мере она стала причиной возобновившихся хворей канцлера»168. Весь май 1881 года Бисмарк был нездоров, и когда Люциус посетил его 12 июня, то был крайне удручен болезненным состоянием своего кумира. В вены одной из ног попала инфекция, и он не мог ходить:
...
«Он лежит на софе, вытянув больную ногу, и, заросший щетиной, выглядит как дряхлый и полоумный старик. Пожаловался слабым голосом: когда его рвет, ему приходится пользоваться полотенцем. Он не может двинуться с места. Ничто ему не помогает… Бисмарка мучают спазмы в желудке, у него стул с кровью. Он во всем винит постоянную трепку нервов на работе, но проблемы скорее всего создает язва…»169
Его лечащий доктор наконец решил отказаться от ухода за своим августейшим, но трудным и непослушным пациентом. 17 июля Люциус записал в дневнике, что Штрук попросил освободить его от должности домашнего врача:
...
«Его собственное здоровье не позволяет ему переносить стрессы, связанные с врачеванием в доме Бисмарка. Доктор Штрук научился пользоваться методами Бисмарка. Тидеман неоднократно просил подобрать для него государственный пост в Трире или Бромберге, и Бисмарк, очевидно, этим недоволен. Почему он так спешит уйти от него?»170
Мы прекрасно знаем, почему Тидеман хотел сбежать от своего босса. Странно, что проницательный Люциус не понял этого.
27 октября 1881 года состоялись выборы в рейхстаг. Результаты не понравились Бисмарку: в выигрыше оказались его противники. Тяжелые потери понесли обе консервативные партии. Имперская партия потеряла половину депутатских мест, и ее электорат уменьшился с 13,6 до 7,5 процента. Центристы, электорат которых всегда отличался стабильностью и сплоченностью, довели свое представительство до ста депутатских мест. Выиграли в основном левые либералы, хотя и разделенные по-прежнему на три партии. Они получили более 15 процентов голосов и вместе теперь имели в парламенте 109 мест, на 86 мест больше, чем прежде, отобрав избирателей главным образом у национал-либералов, примкнувших к Бисмарку171.
В презрительности, с которой Бисмарк относился к настроениям избирателей, появились нотки жалости к самому себе. Они снова обманули его ожидания – говорил канцлер Морицу Бушу:
...
«Выборы показали, что филистер в Германии по-прежнему чувствует себя неплохо, с удовольствием позволяет себя и запугивать, и надувать красивыми словами и откровенной ложью… Повсюду глупость и неблагодарность. Из меня сделали излюбленную мишень для нападок, мальчика для битья, любая партия и группировка считает своим долгом издеваться надо мной. Но если меня не будет, они не будут знать, куда им идти. Ни одна из них не может сформировать большинство и объединиться ни по одной позитивной цели или мнению. Они могут только критиковать, выискивать недостатки и всегда говорить “нет”»172.
