— И все же было бы неплохо, если бы по соседству кто-нибудь жил.
— А там уже живут, — небрежно ответила Клеменси.
— Неужели дом Андерсона наконец купили? Ох, как я рада! Нам с отцом было ужасно неприятно, что ты живешь рядом с пустующим домом.
Клеменси скрыла улыбку. Ее досада на мать умерялась любовью.
— Симпатичные люди?
— Очень приятные. Двое маленьких детей, — решительно ответила Клеменси.
— Ах, так это семья? — Мать радостно улыбнулась. — Береги себя, милая.
— Ты тоже, мама. Передай привет папе.
Клеменси обняла мать и села в вагон, чувствуя себя слегка виноватой из-за того, что не захотела рассказать о новых соседях и даже не упомянула имени Джошуа. Она села у окна, поставила сумку рядом с собой и слегка поморщилась. «Приятные люди»? Не то слово. Когда она думала о Джошуа Харрингтоне, ей на ум приходили совсем другие слова. А думать о нем в последнее время вошло у нее в привычку, недовольно решила Клеменси.
Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. О господи, хоть бы ее сегодняшнее собеседование оказалось удачным!
Она увидела рослую, решительную фигуру, как только поезд затормозил у платформы. Джошуа стоял у билетной кассы. На нем были черные брюки, белая крахмальная рубашка с шелковым галстуком и безукоризненно сшитый темный пиджак, прекрасно сидевший на широких плечах. Он выглядел умопомрачительно.
Клеменси вышла на перрон и затаила дыхание, Джошуа широко улыбнулся, шагнул навстречу, и у нее едва не подкосились ноги.
— Такси, мэм? — протянул он, подойдя поближе.
Она чувствовала себя неуклюжей, как школьница, и не смогла придумать ничего лучшего, чем спросить:
— А где близнецы?
— Отправились ночевать к дедушке с бабушкой, — непринужденно объяснил Харрингтон, приноравливаясь к ее походке. — Завтра мои родители улетают в Канаду и пару недель не увидят мальчиков. — Он улыбнулся. — Можно не сомневаться, что сегодня вечером мама искупит этот грех, избаловав их до потери сознания.
Клеменси улыбнулась в ответ, как зачарованная глядя ему в глаза. Оказывается, они меняли цвет. Когда Джошуа смеялся, они становились еще более яркими. О боже… Она забыла сумку в поезде! Огоньки последнего вагона быстро исчезали вдали.
— Как прошло собеседование? — спросил Джошуа, когда они дошли до автостоянки.
— Нормально, — рассеянно ответила Клеменси. Завтра с утра надо будет позвонить в бюро забытых вещей. Тем более что в сумке нет ничего, кроме пары маек, приобретенных на распродаже, к счастью, страшно дорогому жакету, понравившемуся ей с первого взгляда и купленному по настоянию матери, потребовалась небольшая переделка, после которой его должны были прислать по почте.
— Вы так уверены в себе? — слегка поддразнил Харрингтон, открывая ей дверь серебристого автомобиля.
Клеменси улыбнулась и скользнула на пассажирское сиденье. Она была более уверена в своих служебных перспективах, чем в способности иметь дело с этим человеком.
— Спасибо за то, что встретили меня, — сказала она с беспечностью, которой вовсе не ощущала.
— Должен признаться, у меня был корыстный интерес, — серьезно ответил Джошуа. — Вы уже ели? Вам нравится китайская кухня? — Он усмехнулся. — Правильный ответ на первый вопрос — отрицательный, а на второй — ликующее подтверждение.
Клеменси стоило большого труда удержаться от смеха.
— Нет, не ела, — послушно ответила она. — И обожаю китайскую кухню! — выпалила она следом.
— Отлично, — удовлетворенно сказал Джошуа, не сводя с нее смеющихся глаз. — Потому что я ненавижу есть в одиночку, а китайские блюда лучше всего разделять с другими.
С друзьями, решительно напомнила себе Клеменси.
— Перестаньте дурачиться, — сурово и в то же время насмешливо велел Джошуа, когда Клеменси украдкой взялась за вилку.
Улыбнувшись ему через стол, покрытый камчатной скатертью, она вернулась к палочкам. Ее умение орудовать ими было далеко не таким идеальным, как у Джошуа.
— Дурачиться, говорите? — пошутила она. — Пока я вожусь с палочками, вы съедаете вдвое больше моего!
Никто из них еще не бывал в здешних китайских ресторанах. Посовещавшись, они выбрали ресторанчик в пригороде Борнмута и не раскаялись в этом. Еда и обслуживание были просто великолепными.
— У меня есть небольшое преимущество, — хмыкнул Джошуа. — После окончания университета мы с Лорой пару лет прожили за границей и полгода провели в Гонконге, преподавая английский язык.
Он говорит о бывшей жене без горечи, подумала Клеменси. По выражению лица Джошуа тоже нельзя было понять, какого рода воспоминания пришли ему в голову.
— А где еще вы были? — спросила она, покоренная тем, что Харрингтон охотно говорит о прошлом. Прошлом, тесно связанном с женщиной, которую он когда-то любил.
Джошуа непринужденно пожал плечами.
— Там же, где и остальные. Изъездили всю Европу. Путешествовали по Австралии.
Именно это она мечтала сделать с Саймоном, с невольной грустью подумала Клеменси. Но муж не любил путешествовать.
Она покосилась на лицо Джошуа, резкие, мужественные черты которого смягчал полумрак. Его глаза, опушенные густыми черными ресницами, казались аквамариновыми. Может быть, в этом было виновато вино, может быть, уютная и безмятежная атмосфера, царившая в ресторане, но она впервые чувствовала себя с ним непринужденно. Их беседа была легкой, остроумной и ни к чему не обязывающей, а в случайных паузах не было натянутости.
Она слегка вздохнула, положила палочки на пустую тарелку и откинулась на спинку стула, совершенно довольная жизнью.
— Кофе? — спросил Джошуа, когда официант быстро, но без суеты убрал со стола.
— Да, пожалуйста, — пробормотала она, обводя глазами ресторан. Когда они пришли, тот был заполнен лишь наполовину, но теперь она с удивлением убедилась, что в зале почти не осталось свободных столиков. Официант поставил перед ней чашку кофе, и Клеменси вполголоса поблагодарила его. Интересно, давно ли за спиной Джошуа сидит эта пара, подумала она, сделав глоток. Странно, что она даже не заметила их прихода.
— Подглядываете за незнакомыми людьми? Ай-яй-яй! — Джошуа изумленно приподнял бровь, но тут же улыбнулся, показывая, что шутит.
Клеменси ответила улыбкой и посмотрела на него поверх чашки. Учитывая профессию Джошуа, не приходилось сомневаться, что он тоже заметил своего забавного соседа. Но он никогда не издевается над людьми, подумала Клеменси, вспомнив его карикатуры. Они не были жестокими.
— Думаю, нам пора, — пробормотал Джошуа, когда они оба отказались от второй чашки кофе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
