Но герцог уже поднялся, отложил книгу в сторону и теперь смотрел на меня оценивающим взглядом.
— Впрочем, ваша светлость, если пожелаете, то я могу оставить ее вам. Мне кажется, она достаточно хороша, чтобы удовлетворить ваш взыскательный вкус.
И он, стоя за моей спиной, сгреб в пучок мои длинные волосы, полностью открывая мое лицо.
Глава 20
Мое сердце колотилось от страха так, что мне казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Мне неприятны были прикосновения графа, и меня пугало то, что я оказалась в запертой комнате в обществе двух незнакомых мне мужчин.
Но вот, что было странно — я уже не чувствовала той нити, что еще несколько мгновений назад тянулась от графа ко мне. Возможно, он всё еще пытался манипулировать мной, но теперь это получалось у него уже не так хорошо, как прежде.
И этот момент я не могла упустить!
— Ваша светлость, прошу вас, защитите меня от этого человека! — выдохнула я и тут же почувствовала, что мой преследователь пребольно дернул меня за волосы.
— Не слушайте ее, ваша светлость! — тут же вмешался он. — Эта девица получила от меня деньги, а теперь не хочет выполнять взятые на себя обязательства. Я оплатил ее долг перед хозяином гостиницы, а теперь она вздумала воротить от меня нос.
Герцог перевел взгляд с моего лица на лицо графа и покачал головой.
— Кажется, Шортер, вы вновь практиковались в ментальной магии? Разве вы забыли, что в Арвитании она запрещена под страхом смертной казни?
Мой враг тут же выпустил мои волосы и попятился к дверям.
— Это вовсе не то, о чём вы подумали, ваша светлость! Уверяю вас, я…
— Вы собираетесь спорить со мной, Шортер? — брови герцога сошлись у переносицы.
— Разумеется, нет, ваша светлость, но эта девица…
Теперь его светлость уже снова смотрел на меня. А на его губах появилась усмешка.
— Никогда не мог понять вашего желания, Шортер, связываться со всяким сбродом. Неужели вам не хватает девиц благородного происхождения? О чём вообще можно разговаривать с такими, как она?
Мои щеки снова пылали. Теперь уже не от страха, а от обиды и стыда. За кого он принял меня? За служанку?
— Простите, ваша светлость, но с девицами на одну ночь я обычно встречаюсь вовсе не для того, чтобы разговаривать.
Кажется, граф ухмыльнулся, но взгляд Клермона от этой шутки не потеплел.
— Ступайте к себе, Шортер! Немедленно!
Я не оборачивалась, но почувствовала, как граф поклонился и мигом удалился. Дверь закрылась, выпустив его в коридор.
— Он действительно заплатил за вас деньги месье Дижо?
Я покачала головой:
— Нет, ваша светлость. Но про мой долг перед хозяином гостиницы он сказал правду.
Отрицать это не имело никакого смысла.
Герцог презрительно хмыкнул.
— С какой стати вы вздумали остановиться в этой гостинице, если у вас нет для этого средств? Надеялись привлечь внимание кого-то из богатых постояльцев? В таком случае вам следовало радоваться, что вы его привлекли, а не сбегать от графа Шортера.
Такого чувства стыда я не испытывала никогда прежде. И я не знала, смогу ли я объяснить Клермону, что случилось на самом деле. Да и нужно ли вообще это объяснять? Он всё равно мне не поверит. И всё-таки я решила попытаться.
— Всё совсем не так, ваша светлость!
Но он взмахом руки меня остановил.
— Избавьте меня от ненужных подробностей, сударыня! Мне нет никакого дела до того, что у вас произошло! И я не желаю, чтобы вы оставались и долее в этой гостинице. Сколько вы должны хозяину? Почти золотой? Я дам вам его, а вы в ответ обязуетесь убраться отсюда немедленно и в следующий раз выбирать гостиницы по своему статусу и достатку.
Он достал из лежавшего на столе бархатного кошеля золотую монету и бросил ее мне. Я не поймала ее на лету, и она упала на пол.
Наверно, я должна была с гневом возразить ему, что я не нищенка, и удалиться с гордо поднятой головой. Но в моем положении гордость была непозволительной роскошью. Я должна была думать не только о себе, но и о детях.
И я наклонилась и подобрала монету с пола.
— Благодарю вас, ваша светлость! — я не смогла посмотреть ему в глаза.
— Ступайте прочь! — приказал он и вернулся к камину.
Я не заставила его повторять это дважды и выскользнула из комнаты.
Я спустилась к месье Дижо и заплатила по счету, получив от него сдачу в одну серебряную монету и пять медяков. А после этого вернулась в свою комнату и велела детям собирать вещи. К счастью Ален уже вернулся из цирка, и они все дружно играли в солдатики.
— Мы переезжаем на постоялый двор к месье Меридо, — сообщила я. — Завтра ярмарка заканчивается, и мастер поедет домой. Нам не следует заставлять его ждать.
Я старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не напугать хотя бы детей. Мне хотелось убраться из этой гостиницы как можно скорее. И я надеялась, что никогда больше не встречусь ни с графом Шортером, ни с герцогом Клермоном.
Вот только моим надеждам не суждено было сбыться.
Глава 21
— Вот подумай, Стефа, — я сидела рядом с ней на кровати и видела ее полные слёз глаза, — если мы оставим куклу, то не сможем купить бабушке тёплые сапоги, и зимой ей будет холодно.
— А у нас совсем-совсем не осталось денежек? — она цеплялась за соломинку.
Несколько серебряных монет у меня еще были, но я не хотела возвращаться домой с пустыми карманами. Зимой нам нужно будет чем-то питаться, и эти деньги потребуются, чтобы заплатить Булонам за молоко, яйца, мясо. А когда закончатся мука и крупа, что мы взяли из усадьбы Ревиалей, нам придется покупать еще и их.
Месье Меридо уже сказал мне, что если у нас пока не будет денег, чтобы заплатить ему за ремонт крыши, то он готов подождать до лета и даже осени, когда мы сможем вырастить что-то на своем огороде.
Он встретил нас накануне очень радушно. Мы были напуганы и голодны. Чтобы добраться до постоялого двора, где он остановился, нам потребовалось пройти половину города. Мастер разместил Алена и Сэмми на ночлег в своей комнате, а мы со Стефани сняли крохотную каморку под самой крышей. Здесь было тесно и не особо чисто, но зато из маленького окна открывался прекрасный вид на Альенде. А перед тем, как заснуть, мы долго любовались звёздами.
Я вздохнула и покачала головой. Я понимала, что ставить ребенка перед таким сложным выбором было жестоко с моей стороны. Но чем раньше девочка поймет ценность денег, тем меньше разочарований будет у нее в дальнейшем.
— Хорошо, — она тоже вздохнула, — давай вернем куклу в магазин. Я уже всё равно в неё поиграла. Только, пожалуйста, Лора, давай оставим Сэмми солдатиков! Он же еще совсем маленький. Он сильно расстроится, если мы отдадим их обратно.
Теперь я плакала уже и сама.
Впрочем, жертва от Стефани в итоге не понадобилась. Когда я пришла с куклой в магазин, хозяин наотрез оказался взять ее обратно.
— Простите, сударыня, но это слишком дорогая и изящная вещь, и сильно рисковал бы, принимая ее назад. Вдруг ваша дочка роняла ее, и новый покупатель увидит трещинки на фарфоре, которые не заметил я. К тому же, если бы все покупатели возвращали игрушки, в которые уже поиграли их детки, я бы давно разорился.
Он был в своем праве, и я вынуждена была смириться с таким ответом. Но и оставить Табиту без теплой обуви я не могла. Когда она была женой шевалье, она не сильно нуждалась в крепких сапогах, потому что мало ходила по улице пешком. Но деревня — дело другое. И я потратила одну из серебряных монет. И еще несколько медных монет я потратила на всякие мелочи для кухни.
Мне было жаль, что я не могу позволить себе купить ничего из посуды, но мадам Булон, с которой мы в это утро вместе бродили по рынку, успокоила меня. Глиняную посуду мы могли купить и в Шатель — там был свой гончар. А мастер Меридо, оказывается, делал деревянные ведра и плошки, а еще плёл берестяную посуду и корзины из лозы. Так что покупать всё это в городе не было никакой необходимости.
