А, левша? С левшой очень непросто справиться без привычки. Впрочем, такая привычка у Олега Иваныча была. Вернее, не привычка — опыт. Надо просто представить себе, что репетируешь удары перед большим зеркалом. И тогда все станет понятным. И вот этот удар, слева — он оказался вполне предсказуем. Сейчас наверняка попробует снизу справа — ага, этот как раз не справа, а слева — и вверх. Так и есть. А силищи-то у него! Ладно, попробуем поиграть.
Дабы усыпить бдительность противника, Олег Иваныч пока вел себя так, словно ему трудновато сражаться с левшой. Изображал излишнюю суетливость. Даже специально пропустил пару ударов. Правда, увернулся.
А нападающий вошел в раж.
Резкий выпад!
Отбив. Аж искры!
Снова выпад.
Скрежет — отводка. Вот туда. Вправо, как ты привык… А вот теперь — как ты не привык!
Выбросив руку вперед, Олег Иваныч неожиданно перевел удар влево. Лезвие его меча скользнуло по клинку противника и — легко, вдоль клинка — вонзилось в незащищенную шею.
Захрипев, разбойник повалился на землю. Из раны на шее толчками вытекала кровь.
Джон подошел к хрипящему ближе, нагнулся, подняв двумя пальцами плащ:
— Серебряный гриф на пурпурном поле. Герб местного сеньора. У нас могут быть проблемы. Хозяин-то сбег!
— Проблемы? Пусть они лучше будут у других. Давайте-ка сюда пленного. Джон, спроси его, уточни, чей это герб?
— Это герб благородного рыцаря сэра Уолтера Мактайра, чей замок возвышается за тем лесом. Скоро, очень скоро его воины будут здесь, и вы заплатите за все обиды, причиненные его людям.
— Как бы мы тебя вперед не вздернули!
Пленник с опаской покосился на ворота, весьма подходящие для крепления хорошей крепкой веревки.
— Твой хозяин, этот Мактайр, он человек умный?
— Я бы не сказал, — уже другим тоном отозвался пленник. — Туп, как пробка. До сих пор грамоту не осилил. Зато свиреп и энергичен.
— Угу. Это хорошо, что свиреп. Ладненько… Давай-ка, Джон, этого — в конюшню. И седлай лошадей.
— Думаете, нам удастся уйти?
— Ничего не думаю, Джон. Просто действую. Да, кстати, ты-то умеешь писать?
— Да. Я же служил у ганзейцев.
— И знаешь, как пишутся королевские указы?
— Еще бы!
Еще бы не знать, коли королевские герольды несколько раз за день горланили их на главной площади Плимута.
— Тогда пойдем в дом. Думаю, там найдутся бумага и гусиные перья.
Перья нашлись, нашлась и бумага и даже пергамент.
— Садись, Джон. Пиши королевский указ!
— Нас же за это повесят!
— Нас повесят раньше, если ты сейчас не напишешь. Сэр Мактайр и его люди. Пиши, диктую!
…Олег Иваныч лично прибил «Указ» к воротам и велел поджечь корчму, что все с большой охотой и проделали, предварительно выгнав из кухни обслугу.
— А теперь — в путь, дорогие мои! — Олег Иваныч вскочил в седло. — Желательно поскорее отсюда убраться.
Подстегнув лошадей, путешественники быстро поскакали на север. В Лондон, через Бристоль, Оксфорд и Виндзор.
Едва они успели скрыться из виду, как из леса выскочил отряд всадников. Впереди, на вороном жеребце, рыцарь в блестящих латах и в шлеме с поднятым забралом. На его маленьком щите-тарче красовался герб: серебряный гриф на пурпурном поле, что на геральдическом языке означало — «Неустрашимость и свирепость».
Подскакав к ограде, рыцарь остановил коня, обернулся:
— Эй, Майк. А ну-ка, взгляни, что там написано на воротах? Давай, давай сюда этот клочок пергамента… Читай, что там написано.
Майк — рыжий долговязый детина в длинной блестящей кольчуге и панцире — не слезая с лошади, острием копья сорвал прибитый на воротную стойку пергамент.
— Читай, что там.
— Э-э… Сэр, я не умею читать.
— Дьявол тебя разрази! А кто умеет?!! Я б и сам прочел, да не рыцарское это дело — разглядывать корявые буквицы. Эй, там! Джек, Лэйнс, Тимоти! И вы неграмотны? О, Боже! Где я только набрал таких остолопов? Что? Хозяин корчмы знает? Гилберт? Где этот чертов Гилберт? Позади? Так давайте его сюда!
— «Именем божьей милостию Эдуарда, короля Англии, Нортумбрии, Уссэкса, Сэссекса и прочего и прочего. Повелеваю: предать огню и разграблению земли подлого предателя…» — Гилберт запнулся.
— Читай, читай! Что встал?!
— «…предать огню и разграблению земли подлого предателя, рыцаря Уолтера Мактайра, проклятого ланкастерца, сжечь его поля, луга и замки».
— Что-о?! — взвил на дыбы коня рыцарь. — Это я-то — «проклятый ланкастерец»?! Я, чей меч верой и правдой служит Йоркам?! Ну, по крайней мере, последние два года… Оклеветали! Оклеветали! И я знаю, чьи это штучки! Дорогого соседушки, сэра Найджела. Он давно зарится на мои земли. Ну, вы, что встали? Да кончайте тушить эту чертову корчму, есть и поважнее дела! Быстро все в замок! Поднять мост, выставить двойные посты на башнях! Артиллеристам готовить пушки. Вскорости нужно ждать гостей. Вперед! Вперед! В замок! Да не стойте же столбами, уроды!
У догоравшей корчмы остался лишь убитый горем Гилберт. А и поделом тебе, Гилберт! Не грабь путников, даже в доле с сэром Мактайром.
Никем не преследуемые, новгородцы вместе с проводником Джоном уже к вечеру въехали в ворота Бристоля.
Глава 4
Южная Англия. Август — сентябрь 1473 г.
К тебе я плыл из смутных стран на зыбкой каравелле, —
Я видел тусклые порты, где вечер странно долог…
Э. Багрицкий, «Газэллы»
По дороге в Бристоль захворал Гриша. Парня лихорадило: поднялась температура, сделались пунцовыми щеки, навалилась ужасающая слабость. Олег Иваныч с Олексахой молились — не дай боже, чума или еще какая-нибудь напасть. Может, просто простуда?
Проводник Джон заставил Гришаню раздеться во время привала. Внимательно осмотрел, особенно под мышками и в паху, покачал головой:
— Нет, это не черная смерть и не проказа. Обычная лихорадка. Ему бы горячего верескового меда да ноги попарить… Вам обязательно надо в Бристоль, господин Олег?
Олег Иваныч пожал плечами. В Лондон ему, в Лондон. А каким путем, это дело десятое. Просто добираться через Бристоль посоветовал сеньор Алфейрош, владелец «Святой Анны», сказав, что так безопаснее.
— Ничуть не безопаснее. Таких придурков, как давешний сэр Уолтер Мактайр, тут будто собак нерезаных! — проявил себя знатоком Джон. — Хотя… Вы, видимо, после Бристоля хотите добраться до Оксфорда, а дальше — вниз по Темзе, так?
Ну, так. Именно такой путь и советовал сеньор Алфейрош.
— Тогда не вижу смысла добираться в Бристоль. Советую заехать в городок Бат. Он не так и далеко от Бристоля, а по расстоянию отсюда это примерно так же, даже чуть ближе.
— А смысл?
— Горячие источники Бата! Мы там быстро вылечим вашего… нашего Гришу.
— Горячие источники? Откуда тут?
— Город основан еще римлянами в бог знает каком году от Рождества Христова. Назывался он тогда Аква-Сулис, и там до сих пор остались римские ванны. Затем город захирел, там поселились викинги. В общем, сейчас там вполне приличное место. Заплатите мэру — и сидите в источниках, сколько влезет!
…Бат оказался компактным городком, с узкими улочками и широкой рыночной площадью, довольно людной. Купив на площади пару пшеничных лепешек и большую бадейку меда, новгородцы разыскали постоялый двор. Немного передохнули и отправились к источникам, в один из которых, под общий смех, и засунули Гришаню, забрав одежду, чтоб не вылез раньше времени.
— Сиди, Гриша, грейся! — напутствовал отрока Олег Иваныч. — А мы пока в корчму сходим, промочим горлышко.
В синем небе сияло солнце, будто и не было целой недели непрерывных дождей. В лугах, среди колокольчиков и ромашек, пели жаворонки. На колокольне городской церкви звонили к обедне.
Взяв на постоялом дворе по паре объемистых деревянных кружек эля, Олег Иваныч, Олексаха и Джон вышли на улицу, где под большим раскидистым дубом стоял грубо сколоченный стол, широкий и длинный. По обеим сторонам стола тянулись лавки, уже более чем наполовину занятые различного рода людом — купцами и зажиточными горожанами, в большинстве своем не местными, а приехавшими на воды. Обед ожидался позже, ближе к вечеру. Потому пока перебивались салатами из спаржи, репы и лебеды, приправленными мелко порубленными печеными синицами. Вместе с конопляным маслом и перцем с корицею получалось довольно вкусно. Салат уминали за обе щеки. Олег Иваныч, правда, брезгливо выплевывал синиц. Не нравились они ему, жесткие.
Перекусив, отправились к источникам за Гришей, прихватив с собою большую бадью с элем. Лошадей оставили на постоялом дворе. Тут и пешком всего ничего было.
Олегу Иванычу было немножко неловко — пока они пили эль во дворе под дубом, Гриша сидел в источнике, скучая… Скучая?
Девичий смех услышали еще издали. И не смех даже, а гогот. Дружно прибавили шагу, остановившись лишь за ивами, прикрывавшими окутанные паром источники.
