Читаем без скачивания Сержанту никто не звонит (Сборник) - Шимун Врочек

Только почему-то представилось Матвею, что стоит он в новенькой ладной форме за решеткой с чугунными драконами. Сквозь решетку видна желтая грязная Тварька и каменная набережная. Позади кухня, в которой ждет его, Матвея, мясной кулеш и борщ, и пироги с капустой, хлеб с маслом и джемом, горячий чай с сахаром… И фрукты в большой хрустальной вазе…

Матвей сделал шаг.

…и почувствовал одуряющий запах апельсиновой корки.

…Мягкий густой баритон выводил:

«…сердце драко-о-она стучит в моей груди-и-и»

Неважно, какая была смена – дневная или ночная – окна в доме горели всегда. И всегда была музыка.

Матвей протер глаза. Веки словно песком присыпаны. Спать хочется неимоверно. Но – утро, но – смена.

Нет, не показалось.

Возле мусорного бака – яркие оранжевые пятна.

Матвей подошел ближе. Еще ближе…

Точно. Апельсиновая корка. Толстая, шершавая. Как кусочки солнца на снегу.

Матвей нагнулся, поднял. Он не помнил, когда в последний раз ел апельсины. Еще до войны. Еще совсем маленьким. Когда был жив отец… Матвей не выдержал. Воровато оглянувшись, поднес корку к носу. Втянул ноздрями аромат…

Последний год до войны. Ладонь Матвея лежит в ладони отца. Отцу тридцать лет. До войны это не казалось чем-то чудовищным.

Новый год. Праздник. Что-то яркое, светлое и…

Кх-м!

Матвей открыл глаза.

Через чугунную решетку со стилизованными драконами на него смотрел рослый парень в темно-синей форме.

Твою мать, подумал Матвей.

Охранник вдруг улыбнулся. Белозубый, красивый, румяный от мороза. Бери-бери, – сказал охранник. – Бесплатно.

В ту же секунду Матвей возненавидел его так, что в животе свело.

Огромное поле, окруженное черным выжженным лесом. Тут и там догорают отдельные деревья. В черное небо поднимается белесый дым.

Над полем громадным драконьим глазом нависает луна.

– Арш!! Поворот налево, раз-два! Левой, раз, раз, раз-два-три!

Под звуки военного марша шагают колонны. Бухают сапоги. Как на параде, звучат команды. Очередная колонна разворачивается под прямым углом и продолжает шагать…

Матвей знает, что колонны не должны столкнуться. Иначе случится беда. Какая-то громадная, невероятная беда. А командиры словно не видят. Поворачивают на шагающих параллельным курсом, подрезают соседей.

Вот две колонны чудом разминулись…

– Поворот напра-во, раз-два! Левой!

Десятки колонн.

Сотни.

Тысячи людей.

Бухают сапоги. Раз, раз, раз-два-три!

Матвей видит все это с высоты драконьего полета. Почему-то совсем не пугает громадная железная туша под седлом. Это дракон МД-113. Этого не может быть, потому что Матвей прекрасно знает, какими кабинами оборудуются боевые драконы. Здесь нет кабины, но есть седло – обычное, как для езды на лошади. Ветер треплет волосы и холодит лоб.

Матвею хорошо.

А когда дракон под ним делает резкий нырок вниз, сердце замирает. Это немного страшновато, но очень приятно…

– Поворот нале-во, раз-два!! Молодцы! Хорошо!

Одна колонна поворачивает точно под прямым углом к другой. Раз-два, левой! Вперёд!

Расстояние между колоннами стремительно сокращается. Матвей видит, что солдаты теперь не шагают – бегут. А командир командует:

– Раз-два, левой! Быстрее, ребята!

– Они столкнутся! – кричит Матвей. – Куда быстрее, они что – не видят?!

Дракон поворачивает к нему огромную уродливую морду. Металлические листы, сходящиеся под точно рассчитанными тупыми углами, чтобы вызвать рикошет. Аэродинамическая форма ноздрей – воздухозаборников. Стыки между броневыми пластинами, залитые герметиком. Облупленная зеленая краска. Вмятины от попадания авиационных снарядов. Белая надпись «Разоритель Фэкс» по левой щеке.

Огромные оранжевые глаза с узкими зрачками.

– Конечно, не видят, – говорит Разоритель Фэкс. – Они же слепые.

Матвей понимает, что дракон прав. У всех командиров закрытые веки, прошитые толстыми белыми нитками. Десятки колонн, ведомых слепцами…

Сотни.

Тысячи.

Поле смерти.

Две колонны врезаются одна в другую. Солдаты сбивают друг друга с ног, кричат, падают, ломают руки и ноги, тяжелые сапоги крушат ребра. Но солдаты продолжают бежать. Одна колонна перемалывает другую.

– Молодцы! – подбадривает командир. – Хорошо идем! Раз-два, левой!

Трещат кости. Хрустят позвонки. Всхлипывают солдаты. Всем им по двенадцать-четырнадцать лет.

У Матвея шевелятся волосы на затылке.

Дракон делает вираж, проходит на маленькой высоте – так, что давлением воздуха людей валит с ног. Людской крик переходит в вой.

– Зачем?! – спрашивает Матвей. Слезы текут по щекам.

Дракон поворачивает голову. Яркие оранжевые глаза смотрят на Матвея. От дракона невыносимо несет апельсинами.

Срок жизни драконьего мяса в марш-броске составляет 14 секунд

– доверительно сообщает дракон.

Но, скоро, уверен, мы доведем этот показатель до 11 с половиной.

Матвей кричит.

– Тих-тих-тих-тихо, – сильные руки уложили Матвея обратно. – Лежи, братишка. Паршивое что-то снилось, вижу. Ты полежи, отдохни… На ногах уже не держишься. Упал, народ распугал. C голодухи, да?

– Нет… от старости.

Старший токарь усмехнулся:

– Хватит заливать. На, поешь лучше… Меня из дому снарядили.

У губ оказалась кружка. Пахло невероятно. Пахло горячей едой.

Матвей сделал глоток. И тут же ухватился за кружку обеими руками. Обжегся, но боли не почувствовал – так было вкусно. Тепло разлилось по телу. Вот оно, счастье!

– Майор тот приходил, – сказал Крашенич. Матвей поперхнулся. – С крыльями. Да ты ешь, ешь, чего остановился? Пей давай. Расспрашивал о тебе. Наверное, хочет взять… Повезло. Я, может, тоже к нему попрошусь, а? Как думаешь, возьмёт… ты чего?

– Не надо майора, – сказал Матвей. Вышло жалко. – Пожалуйста, Гнат… куда угодно, только не к нему…

Гнат долго смотрел на Матвея. Потом кивнул.

Тощий капитан с мешками под глазами немигающе оглядел Матвея с ног до головы. Был он в серой шинели без нашивок. Погоны нейтральные – на светло-зеленом фоне вышито четыре ромба.

– На сборы – пять минут, – сказал капитан.

– Господин капитан, разрешите вопрос. Сколько вам лет?

Несколько секунд тощий капитан просто смотрел на Матвея. У того непонятно отчего побежали мурашки по хребту…

– В отряде за такой вопрос – сразу в зубы, – сказал капитан. – От любого, не только от меня. Понятно, салага? Не слышу!

– Так точно, – Матвей выпрямился. Вот тебе и спросил. Все, мирная жизнь закончилась, логистик 3-го уровня…

– Хорошо, – сказал капитан. – Двадцать два года. А теперь вперед. В ритме ча-ча-ча…

Капитан зацепился за чей-то узел, оступился. Матвей одним движением оказался рядом, ухватил капитана за рукав, помог удержать равновесие. Шинель на мгновение распахнулась…

– Спасибо, – сказал капитан. – Хорошая реакция.

Матвей отпустил рукав шинели, мысленно выматерился. Ну Гнат, ну Крашенич! Вот это удружил. Прямо таки драконья услуга.

У капитана на воротнике кителя были скрещенные лопатки.

Сапер.

Коридор насквозь провонял апельсинами.

Капитан повернулся. Там стоял давешний майор. Матвей почувствовал, как подкатило к горлу.

– Отдай парня, Войча, – сказал майор мягко. – Ему же лучше будет.

– Понравился парнишка, Ганзик? – названный Войчей даже не удивился. А Матвей почувствовал себя костью, которую неторопливо делят два громадных пса. Черный лоснящийся ротвейлер и тощий дворовый король – помесь овчарки с не пойми кем. Морда у дворняги была вся в шрамах.

– Что?

Капитан улыбнулся со значением. «Ты же понимаешь». У майора вдруг заходили желваки вокруг рта. А ведь Ганзик ничего не сделает, понял Матвей. Теперь к нему добровольно никто не пойдет. Кому хочется прослыть голубым? Или чем они там занимаются?

– Я спрашиваю: понравился парнишка?

В этот раз интонация была другой.

– Вот ты о чем, – майор неожиданно рассмеялся. Зубы у него были белые, чуть неровные. Улыбка обаятельная. – Так бы сразу и сказал… Ошибаешься, Войча. Мяса и без него хватает. Он мне для дела нужен. Подкормим, приоденем…

– Научим, – в тон ему продолжил капитан.

– Именно, Войча. Научим. Натаскаем. Через месяц медаль получит. У меня в части это запросто… Эй, парень, ты знаешь, какая у нас часть? Сто восьмая гвардей…

– Не надо, Ганзик, – оборвал капитан. – Знаю я твою часть. Парнишка – мой. Все. Разговор окончен.

Молчание. Лицо Ганзика свело судорогой. Казалось, еще секунда – и черный ротвейлер вцепится дворняге в горло. Достанет пистолет и начнет стрелять. Секунда прошла. Майор с огромным усилием повел плечами, словно у него занемела шея. Затем медленно покрутил головой. Хрустнуло. Было видно, как он сам себя разжимает: здесь – сведенные в узел мышцы, побелевшие кулаки, там – перекошенное лицо.