Читаем без скачивания Пропади все пропадом, или Однажды ты поймешь, что ты меня убил - Юлия Шилова

– А почему я из неё тебя вытащил? – тихо и серьёзно спросил он. – Наверное, ты думаешь, что я какой-то добрый адвокат или следователь?

– Нет, – отрицательно покачала я головой. – В нашей стране следователи не ездят на таких дорогих машинах и уж тем более с собственным водителем и охранником в одном лице.

– А ты – наблюдательная девушка…

– А что касается адвокатов… – Я выдохнула и вкрадчиво заметила: – Адвокат может позволить себе такую машину, но только он должен быть очень востребованным и дорогостоящим. Такого адвоката я вряд ли смогла бы себе позволить. На него вы тоже мало похожи.

– Тогда кто я такой?

– Вы – человек, который точно знает, что я невиновна. Скорее всего вы отец убитого Виталия.

Мужчина немного нервно закашлялся. Он не сводил с меня глаз, словно ждал продолжения, но я больше не произнесла ни единого слова. Правда, я не могла не заметить: когда я назвала мужчину отцом Виталия, его слегка передёрнуло.

– Значит, я отец Виталия? – первым нарушил молчание мужчина.

– А что, разве не так?

– Нет. Не так.

– Тогда не знаю. Когда вы сказали, что именно вы вытащили меня из тюрьмы, я подумала, что правосудие наконец-то восторжествовало. Первой мыслью, пришедшей в голову, была именно эта – что вы имеете какое-то родственное отношение к Виталию и вам захотелось защитить ни в чём не повинную девушку, помочь ей выбраться из тех достаточно скверных обстоятельств, в которые она попала. Я слышала, что Виталий имел отношение к криминальным кругам, и думаю, что его смерть обусловлена именно этим. Если вы вытащили из тюрьмы меня, тогда вам известно, кто же настоящий убийца. По-другому просто не может быть.

В тот момент, когда я вновь начала чесаться, мужчина слегка закашлял и отвернулся в сторону от этого малоприятного зрелища.

– Извините, – робко сказала я и пояснила: – Ничего не могу с собой поделать. Всё тело зудит.

– Да уж… Думаю, что мази и таблетки приведут тебя в порядок. Детка, ты хорошо поела?

– Спасибо. Всё было очень вкусно.

– Я рад, что тебе понравилось. А теперь давай поговорим начистоту.

– О чём?

– О том, как ты докатилась до такой жизни и как тебе теперь жить дальше.

Как только я перестала чесаться, мужчина сделал серьёзное выражение лица и заговорил таким ледяным голосом, что от предчувствия чего-то недоброго мне стало трудно дышать.

– Алиса, я не отец убитого Виталия и не его родственник. Я – человек, которому он остался должен крупную сумму. Такую крупную, что ты даже не можешь себе представить. Речь идёт не просто о больших деньгах, а об очень больших деньгах.

– Надо же… – Несмотря на ощутимую боль в желудке, я не смогла удержаться и взяла с блюдца ещё один блинчик с красной икрой. – А я здесь при чём? По этому вопросу вам нужно было обращаться к Виталию раньше, пока он ещё был жив. А с покойника вряд ли можно что-то спросить. С покойника спрашивать нечего.

– Ты не дослушала меня до конца. Учись слушать и не перебивать. Я знаю, что на протяжении долгого времени ты состояла с Виталием в достаточно близких отношениях.

– Я?! – возмущённо удивилась или удивлённо возмутилась я. Но поняв, что опять перебила таинственного Петра Петровича, тут же замолчала, прикусив язык.

– Это ни для кого не секрет. О тебе все наслышаны, но никто никогда тебя не видел. Ветер очень сильно тебя любил, и, думаю, тебя есть за что любить. Увидев, как ты стоишь на коленях и ешь грязный снег, я понял, почему такой серьёзный мужчина, как Ветер, потерял голову. Ты очень забавная. Я навёл о тебе справки. Ты приехала в Москву из провинции. Наверное, именно в этом твоя изюминка. Провинциалки все с чудинкой. Зачастую они забывают, что уже давно живут в большом цивилизованном городе, и строят свою жизнь по законам провинции. Но я сейчас не об этом. То, что ты не хотела разводиться со своим мужем и обнародовать отношения с Ветром, это твоё личное дело. Хотя, знаешь, если быть предельно честным, то Ветер – намного лучшая партия, чем твой супруг. И всё же тебе виднее. Ты уже сделала свой выбор.

До сих пор я всё не могла оторваться от еды, но в этот момент поняла: я настолько переела, что наконец-то в состоянии посмотреть на неё спокойно. И слегка отодвинулась от стола. Тем более что разговор становился всё более интересным.

– Я не понимаю, к чему вы клоните, – недоуменно пожала я плечами.

– К тому, дорогуша, что ничего не бывает за просто так. Я вытащил тебя из тюрьмы, а ты подскажешь мне, где Ветер спрятал свои денежки.

– Вы это серьёзно? – робко поинтересовалась я.

– Серьёзнее не бывает. В шутку, милочка, из тюрьмы не вытаскивают.

И тут я испугалась. По-настоящему испугалась. До меня наконец начало доходить то, что же произошло на самом деле и почему совершенно незнакомый человек вызволил меня из тюрьмы.

– Пётр Петрович, мне не хочется вас разочаровывать, но я должна сказать вам…

– Не стоит! – на полуслове перебил меня мужчина. – Все твои показания по поводу того, что ты не была знакома с Ветром и уж тем более его не убивала, я знаю. Я знакомился с материалами дела, и мне неинтересно слышать то же самое вновь. Я хочу, чтобы ты помогла найти мои деньги.

– Значит, вы верите в то, что Ветра убила именно я?!

– Я в этом даже не сомневаюсь.

– Но…

– Никаких «но». Я оказал тебе услугу – вытащил тебя из тюрьмы. Если ты думаешь, что я занимаюсь благотворительностью, то ты очень глубоко ошибаешься. Тебе нужна свобода, а мне нужны мои деньги. Мы с тобой получаем друг от друга желаемое, жмём друг другу руки и разбегаемся.

– Если вы не знаете, где Ветер держал деньги, то откуда это могу знать я? – Я задала этот вопрос с особой осторожностью и нервно сжала свои пальцы.

– Ты хочешь знать разницу между мной и тобой?

– Я даже не знаю…

– Отвечаю. Ты – близкий Ветру человек, а я всего лишь его партнёр. Алиса, если ты не вернёшь мне те деньги, которые не успел отдать Ветер, то я отправлю тебя туда, откуда только что вытащил. Я уже говорил о том – и я не боюсь повториться, – что на суде у тебя не будет никаких шансов. Так что выбор у тебя не слишком большой: либо ты идёшь мне навстречу, либо возвращаешься в то учреждение, рядом с которым ты сегодня ела грязный снег.

– Вы ставите меня перед таким страшным выбором?

– Я предлагаю тебе абсолютно правильный выбор.

Пётр Петрович дернул подбородком и, наклонившись ко мне поближе, злобно прошипел:

– Или все деньги Ветра уже у тебя?! Может быть, ты его хлопнула не потому, что он надоел тебе со своей любовью и пообещал всё рассказать твоему мужу, а потому, что ты захотела завладеть всеми его деньгами? Если Ветер тебя любил, значит, он делился с тобой самым сокровенным. А ты не такая провинциальная дурочка, какой стараешься казаться и какой прикидываешься. Ты настоящая провинциальная акула, у которой большие и острые зубы. Говори, деньги уже у тебя?

– Нет, – нервно замотала я головой.

– А я и не ждал, что ты скажешь «да». Так что давай, подумай обо всём хорошенько. У тебя ровно два выхода: тюрьма или возврат денег.

– Но у меня их нет! – отчаянно взмолилась я.

– Если у тебя их нет, то ты должна помочь мне их найти. И запомни: у тебя не так много времени. Дорога каждая минута. Не забывай, что по тебе тюрьма плачет.

– Можно ещё вина?

Не отвечая на мой вопрос, мужчина налил полный бокал вина и придвинул его ко мне. Я делала медленные глотки и тщательно обдумывала ситуацию, в которую попала. Отрицать свою связь с совершенно незнакомым мне Виталием было уже, по меньшей мере, глупо. В неё верили буквально все, и эту веру мне не удавалось разрушить. Мне даже показалось, что пройдёт совсем немного времени – я сама поверю в эту навязанную мне связь. Но если я буду продолжать всё отрицать – пусть того, в чём меня обвиняют, и не было на самом деле, – то без особых проблем попаду туда, откуда только что вышла. Стоит мне сейчас снова заявить сверлящему меня взглядом Петру Петровичу, что я не имею никакого отношения к нужным ему деньгам Виталия, как он тут же отвезёт меня обратно в тюрьму и моя жизнь будет зачёркнута одной сплошной чёрной линией. Я была готова на всё что угодно, только бы никогда не возвращаться в тот ад, из которого едва вырвалась. Господи, лучше не жить! Лучше сразу умереть, чем испытать это ещё раз! Тем более попасть в тюрьму на долгие годы… Нет! Я не хочу туда!

При мысли об узкой длинной камере с двухэтажными нарами, стоящими вдоль стен, и с небольшим окном, почти не пропускающим дневного света, меня бросило в дикую дрожь, а в груди заныло сердце. Перед глазами возникли напряжённые, обезображенные злобой лица. Мне вспомнился тот страшный момент, когда я поскандалила с одной чересчур наглой бабой, которая стала качать свои права и настраивать против меня других женщин. Это было жутко! Сокамерницы, поджученные ею, сползались на ближайшие шконки, смыкая вокруг меня плотное кольцо. И вот одна из них кидается ко мне и с остервенением начинает меня душить. Я никогда не дралась раньше – не умела, да никогда и не было в том необходимости. Но там тогда я впервые в жизни отчаянно боролась за свою жизнь. И выиграла страшную схватку! Сейчас мне казалось, что это было уже давно, а ведь времени прошло совсем немного. Эта жуткая картинка часто стояла по ночам у меня перед глазами – после несостоявшегося удушения я очень долго не могла прийти в себя и ненавидела тех, с кем сидела. Эти так называемые женщины, думала я, потеряли и женский, и человеческий облик, и у них у всех рожи убийц. После той истории меня уже никто не трогал, потому что я смогла постоять за себя и дала понять, что меня лучше не обижать. Логово диких зверей оказалось логовом только для тех, кто слаб волей и душой. Я поняла, что все эти драки и непонятные разборки с поиском врагов в своих же рядах происходят от сумасшедшего нервного перенапряжения, в котором находятся все сидящие в камере. В тюрьме ценится только тот человек, который полностью уверен в себе. Если ты уверен в себе, значит, в тебе уверены и все остальные…