отрабатывая все действия. Поначалу все были такие веселые, но инструкторы настолько строгие и напряженные, что напряжение словно начало передаваться остальным. А мне и передавать ничего не надо. Засомневалась, что идея с прыжком была гениальной. То и дело с надеждой поглядываю на Цербера, но он и не думает меня радовать свои отказом, послушно исполняет все, что требуют инструкторы.
Позже, когда садились в самолет, с силой вцепилась в руку начальника и умоляюще спрашиваю:
– Ну как, ты передумал? А то мы уже взлетать сейчас будем.
Пожалуйста, я тебя умоляю, откажись!
– Нет, – сказал, как отрезал.
После тренировки у меня все конечности болят, да и инструкторы так напугали предупреждениями. Ну, где я и где первый самостоятельный прыжок с парашютом? У меня же сердце разорвется от страха.
Но ведь и проиграть Церберу нельзя. Ладно, буду держаться до последнего. Пусть первый в очередь на прыжок идет. Я думаю, он тоже только держится до последнего, но в итоге не прыгнет. К прыжку ведь надо морально готовиться, хотеть его, а не вот так на спор из-за одной взбалмошной девицы. Цербер все-таки достаточно адекватным кажется. Смотрю на севшего рядом в самолете начальника и по выражению его лица пытаюсь понять степень его адекватности. С виду спокоен, собран и все же напряжен.
Взлетаем. В кабине не слышатся разговоры и смех, только, кажется, кто-то молится. Успела много чего передумать, пока поднимались на высоту. Только мало что в этих мыслях было цензурного.
И вот, момент истины. Кто-то реально прыгает, паре человек помогли, еще один категорически отказался. Подходит очередь Цербера, я прямо за ним. Встаю поближе, чтобы насладиться своим моментом триумфа. Мне даже смотреть страшно в открытый проход, не то что прыгать. Инструктор дает сигнал моему шефу для прыжка, и… Цербер не прыгает. Смотрит задумчиво в пропасть. Да! Ура! Я знала, что у него кишка тонка. Карточка моя! И в это мгновение босс оглядывается на меня, видит мою довольную мордаху и прыгает! Даже не глядя вниз.
– Куда?! Куда пошел!!!
Я глазам своим не верю. Он все-таки прыгнул. Мне назло!
– Лиз, готовься, – говорит мне Ваня.
– Идио-о-отище-е-е!!! – ору я, уже летя вниз. Прыгнула на чистой злости. Сейчас я его догоню и врежу. Такой шикарный план испортил. Камикадзе недоделанный!
И тут вдруг я осознала, что падаю с огромной высоты. Ма-а-ать! А-а-а!!!
На какое-то время забыла обо всем. Пытаюсь судорожно вспомнить инструкции, на автомате что-то делаю. Рывок, и свободное падение сменяется плавным и медленным. Кажется, выживу. Оглядываюсь.
Я вновь забываю себя, но уже не от страха, а скорее от восторга. Непередаваемое ощущение свободы и единения с этим миром. Безумно красиво. Сердце сжимается от ощущения того, как огромен этот мир, и какая я в нем песчинка. Вглядываюсь вниз, пытаясь отгадать, какой из пестрых парашютов принадлежит Церберу. Наверное, ближайший, если все у начальника хорошо, и он летит, а не лепешкой где-то лежит.
На самом деле, в самолете все быстро происходило, когда выпрыгивали, но по ощущениям каждая секунда казалась бесконечностью. А сейчас уже и не страшно почти. Весело болтаю ногами, взглядом держу парашют Цербера и стараюсь держаться поближе. Как раз на поле должны сесть.
У земли вся моя расслабленность пропадает. Вижу, что босс жестко как-то встретился с землей, его парашют приподнял ветер, начальника протащило по земле, но потом парашют опал, а Даниил остался лежать неподвижно. О, нет! Я убила шефа!
Вот тут по-настоящему стало дико страшно. Пытаюсь, как учили, при посадке группироваться, подгибая ноги, но получается не очень. Земля встретила меня не ласково. Я кубарем прокатилась по полю, отбила себе все, что только можно, меня тоже протащило парашютом, еле поймала его и остановила, даже не поняла, как. Все болит, ноги не держат, руки не сгибаются, но да ладно, главное жива.
Отцепила парашют. Не бегу, не иду, а ползу на четвереньках в сторону начальника. Он все еще лежит, а у меня встать просто нет сил. Доползла на чистом упрямстве до босса. Со страхом заглядываю в его лицо, а он… заложив руки за голову, улыбается. Широко так. И с восторгом смотрит в небо.
Стукнула Цербера кулаком по груди. Вздрогнул.
– Эй, за что? – возмущенно спрашивает начальник, обращая, наконец, свой взор на меня.
– Совсем, что ли, с головой не дружишь? Зачем ты прыгнул?
– А ты зачем?
Молча прилегла рядом с боссом, положив голову ему на грудь. Я-то понятно, что с головой не особо дружу, но вот что и он такой, не ожидала.
– Круто было, да? – спрашиваю у Даниила.
– Невероятно. Понравилось?
– Да. Это даже лучше, чем… хотя нет. Страшно, пипец. Потом, может, да, классно, но больше ни за что прыгать не стану.
Не знаю, сколько мы так с Цербером провалялись. Вставать не хотелось, да и вдруг оказалось, что удивительно хорошо вот так лежать с начальником и молчать, смотря в небо. В какой-то момент небо заслонила улыбающаяся голова Вани.
– Вы как? Чего лежите? Подъем. Собираем парашюты и вперед.
– Отстань, – отмахиваюсь от Вани, как от назойливого камера, но тут встает шеф и заодно меня поднимает, не спрашивая. Ноги уже более-менее стоят, но вот идти – не-а.
– Вы молодцы, для первого раза вообще шикарно прыгнули, – подхватывая меня под руку, говорит Ваня, и тащит на буксире. Говорит что-то еще, но я толком не слушаю.
Потом уже нас довезли обратно на место, торжественно вручили дипломы, поздравили, да и отпустили с миром.
И вот уже время обеденное, мы с Цербером в каком-то захолустье. А у меня даже плана нет, что делать дальше. Я рассчитывала на то, что босс ни за что не прыгнет. Куда-то еще тащить его, проверяя его смелость, нет никакого желания. Это же мне тоже тогда надо участвовать, а я на ближайший год с экстримом завязала. Никакие развлечения Цербера не проймут настолько, чтобы он восхитился моей жизнью и отдал карточку.
Выходит, проиграла? Ладно, зато у меня есть деньги, чтобы просто отлично провести эти выходные.
– Поехали, поедим, – мирным тоном предлагаю Церберу. – Я просто зверски хочу есть.
Шеф молча открывает мне дверь машины. Вот когда он такой молчаливо-исполнительный, то мне нравится больше.
– Боюсь, только, заведений твоего уровня нет в округе. Придется подождать, пока доедем до более цивилизованных мест, – говорит начальник, трогаясь с места.
А что это он
