всё глупее. Ухватилась за соломинку, чтобы оправдать своего парня. А это все оказалось простым розыгрышем. Я уже собралась было выключить видеофон, как взгляд зацепился за старый некролог.
Помним. Скорбим. Леа Джулия Хексент, любящая дочь, жена, мать.
Пробежалась глазами по пропитанным горечью утраты строчкам. Мне даже совестно стало от всех моих подозрений. Особенно когда я увидела последнее фото счастливого семейства. На нем была маленькая Виктория в пышном платье, в косы заботливо вплетены голубые ленточки. Едва ли тогда ей было больше чем мне, когда я потеряла маму. И вряд ли Вики причастна к смерти Леи Джулии Хексент. Как бы я ни злилась на неё, но такие слухи были просто за грань. Да с её мачехой и единокровной сестрой тоже все было в порядке. Выше я видела статью о том, как они посетили выставку в столице на выходных.
Какая же я отвратительная, что желала нарыть что-то грязное про свою соперницу. Жизнь её тоже не сильно баловала. Рано лишилась любимого человека, да ещё и стала предметов ужасных домыслов!
Зато теперь меня занимали другие мысли. В некрологе Леа Джулия Хексент было написано, что умерла она от продолжительной болезни. На фото мама Виктории действительно бледна. Круги под глазами, острые скулы, тонкие худые руки. Да и сидит она, если хорошенько присмотреться, на особом кресле с едва заметными колёсиками, в то время как дочь и супруг стоят рядом.
А теперь я открыла некролог моей мамы. Тот же стиль письма, словно писал на заказ один человек. В нем тоже значится продолжительная болезнь. Но я точно помню, что ничем мама не болела. Она ездила верхом, ездила с концертами по всему королевству, выступала за границей, играла со мной в догонялки в нашем особняке. Она строила планы на будущее. Пусть и не с моим отцом, но всё же. Ни о какой продолжительной болезни не могло быть речи! Что-то явно не сходится, и судя по характерному щекочущему чувству у меня в висках, я на верном пути и задаю правильные вопросы.
Увеличила фамилию автора, написавшего некролог. Якоб Мозер. Можно начать с него, вдруг он объяснит мне эту странность. И вряд ли он знает достаточно, чтобы меня это прикончило. Зато я стану ещё на один шажок ближе к разгадке своего прошлого. Буду получать знания маленькими порциями, как сегодня, и восстановлю картину моей жизни. Тогда никакой шантаж мне не будет страшен.
Якоб Мозер. Позвоню ему завтра!
6.2
Заселение прошло как в тумане. Огромную очередь из приехавших на конкурс рассортировали, к нам приставляли ответственных, выдавали бейджи, пропуска, ключи от сейфа, номера и репетиционных комнат. Я слушала всё вполуха. Даже Винни в толпе не искала. Все мои мысли занимали почти одинаковые некрологи. Почему я раньше не задавалась этим вопросом? Мне было проще поверить в мамину болезнь, чем в другую причину ее смерти? Или дело вообще не в маме, а в чём-то другом?
Виви взяла ключ-карту от нашей комнаты и теперь подталкивала меня в спину к лифту.
– Седьмой этаж! На счастье!
Грандиозный гостиничный комплекс в горах не шёл ни в какое сравнение с крохотной деревушкой внизу. Все жители Клостер-ам-Зее могли бы поместиться в одном только грузовом лифте. Здесь был целый спа-центр с кучей саун и бассейнов, концертный зал, конференц-залы, номера на любой вкус и кошелёк, панорамная смотровая площадка, станция с фуникулёрами, казино, рестораны и ещё чего только!
– Предлагаю скинуть вещи и сразу же пойти в сауну. Мы заслужили, – предложила Вивиан, а я машинально кивнула.
– Все равно завтра Винсент весь день будет гонять нас перед концертом. А сегодня оторвёмся! Номер мальчишек, кстати, рядом.
Двери лифта открылись, и мы нос к носу столкнулись с полуголым Ласло, на обнажённой груди у него висел пропуск, на плече полотенце, а на ногах старые драные шлепки. Вот уж кто точно времени зря не терял.
– Лас, займи нам местечко в парилке. Мы сейчас с Леной присоединимся!
– Замётано.
Когда наш барабанщик нырнул в лифт, я оглядела свою сумку. А купальник-то я не брала. Тут же можно купить? Или лучше соскочить с этой идеи и побольше разузнать о Якобе Мозере перед звонком.
– Я что-то себя нехорошо чу… – осторожно начала я, когда Виви приложила ключ-карту к двери.
– Даже не начинай. Одна я не пойду, а я хочу поплавать. И чувствуешь ты себя нормально. Сейчас самое время пройтись перед Винсентом в своем умопомрачительном купальнике. А то мой брат, кажется, начал забывать, как сильно на тебе помешан.
– Мои купальники не умопомрачительные. Они обычные закрытые. Да и я, кажется, забыла их взять. Так что…
Отличная отмазка, чтобы не идти в спа. Я поставила свою сумку на кровать и удовлетворённо выдохнула. Якоб Мозер. Якоб Мозер.
– Нет нет нет. Во-первых, у тебя есть купальник. А во-вторых, если бы его не было, мы бы пошли в голые сауны. Тебе же хуже. В-третьих, открой наконец подарок Шайло, она все предусмотрела.
Точно. За всё время поездки я так и не притронулась к той коробочке. Вытащила ее на свет и дернула черную атласную ленту, на которой золотыми буквами было написано название очень недешевого бутика, который продает нижнее белье. Передо мной лежала невесомая голубая ткань. Подняла за бретельки купальник и чуть не задохнулась от восторга и стыда одновременно.
Шай буквально посмеялась над моими комплексами. Знала же, что я ношу исключительно цельные купальники. И этот как бы был цельным, вот только плавки с верхом соединяли две небольшие асимметричные полоски спереди и сзади. Но самым странным элементом оставались полупрозрачные ленточки на спине. Причудливые завязки были явно длиннее необходимого.
– Примерь? – напутствовала Виви, которая сама тоже как-то не спешила переодеваться.
– Только после тебя!
Сестра Винсента отчего-то сильно смутилась и лишь крепче вцепилась в низ толстовки. Взгляд ее как-то странно метался. Пойти в спа было же её идеей, и что не так?
– Ты не будешь смеяться надо мной? – вдруг спросила она совершенно несвойственным ей голосом. Басовые нотки схлынули, и звучала она как самая обычная девушка.
– С чего бы мне смеяться над тобой?
– Ну как же. Я же девчачий купальник сейчас натяну.
– А что смешного-то? Ты же девушка. У девушек девчачьи купальники. Все логично.
– Ну да. Логично, – согласилась она, взяла с кровати небольшой сверток и прижала его к груди.-- Лишь бы Ласло и Марко не смеялись…
–
