А белокурая сложность, которую я впервые допустил за последние годы, быстро затрется парой новых, предсказуемых впечатлений.
СНЕЖАНА
Уже на следующий день я сидела на парах. Никаких передышек — не нужно мне это. Хотя ночь выдалась неспокойной я упрямо встала по будильнику, привела себя в идеальный вид и отправилась на парковку за своей «красавицей».
Несмотря на то, что четырехколесная подружка подарена отцом в честь восемнадцатилетия, я нежно любила свою Панамеру слепительно-белого цвета. Именно она стала для меня в первые дни той самой отдушиной. Ведь как бы я не пыталась держаться прежнего ритма своей жизни, уже ничего не было как прежде… Потому и колесила часами по городу без цели. Просто, чтобы не захлебнуться в гадких, угнетающих мыслях, что лавиной набрасывались на меня.
Наверное, было бы лучше найти утешение более действенным способом, например, вволю пошопиться или закатиться в спа-салон на целый день или потрындеть в кальянной с девчонками. Но ничто меня не вдохновляло, и я отметала любые предложения, ссылалась на занятость и плохое самочувствие.
Намеренно отгородилась от всех.
Даже подружек-сокурсниц не стала посвящать в то, что заходила на днях в деканат, и что очень скоро мы будем сидеть в разных аудиториях. Первой об этом узнала Соня, которая своим возвращением смогла привнести хоть какие-то краски эмоций в мое бесцветное состояние.
Я как раз собиралась покататься по вечернему городу и уже выходила из общаги, когда она прощалась с подругами на порожках. Мы не особо переписывались — мне нечем было утешить соседку, а ей видимо нечего было рассказывать. Но в этот момент я была рада видеть Соню и даже предложила ей составить мне компанию, а заодно подвезти подругу. С некоторых пор она жила в квартире, которую обеспечил ей Джокер.
Этот порыв альтруизма накатил, потому что вид у подруги, практически отражал настроение моей души. А ведь новости она рассказала хорошие — бабушку перевели в городской стационар, и Соня могла спокойно продолжать учится. Значит, дело было в чем-то другом…
Вечером пятницы ночной город вовсю жил, поэтому для спокойной поездки я выбрала объездную. Разговор не особо клеился. Я поделилась своими планами насчет учебы, а она искренне поддержала мое решение и рассказала, как собирается совмещать учебу и уход за бабушкой. Мы как будто намеренно выбирали только безопасные темы.
Такое чувство, что ночь в клубе для нас обоих стала роковой, а потому я поняла, что стоит начинать именно с этого.
— Как мы разделились в ту ночь? — спросила я, заметно сменив свой ни к чему не обязывающий тон, после очередной затянувшейся паузы.
Соня вмиг ожила от своих мыслей и растерянно глянула в мою сторону.
— Те парни помнишь? — неуверенно начала она. — Меня не особо радовала их компания, и я решила пойти к бару.
Я тихо усмехнулась и прикусила язык. Еще как помню этих уродов — клафилинщиков. Все это время только и боролась с мыслью рассказать о них Роме — начальнику отцовской охраны. Да только не по себе становилось от одной только мысли, что кто-то «еще» узнает о том, что произошло со мной той ночью.
Психологический барьер сработал на ура. Ведь мне придется все рассказать, а значит заново окунуться в мерзкие воспоминания, от которых я убегаю вот уже который день!
— У тебя хорошая интуиция, — заметила я, не отрывая глаз от дороги. — Моя, похоже, крепко спала в тот момент.
— Да… Только один из них все равно пошел за мной.
— Предлагал тебе выпить? — спросила я напряженным тоном, глянув на подругу.
— Скорее разбавить выпивку, кое-чем покрепче, — неохотно отозвалась она.
— Надеюсь, ты не заразилась моей глупостью и отказалась?
— Я бы отказалась, — уверила она меня, тяжелым голосом. — Но не успела, Снеж. Там был Олег и он… вмешался в общем.
Я настороженно уставилась на подругу и сочувственно протянула:
— Твою ма-ать.
Если, Джокер перехватил Соню в тот момент, не представляю, как ей досталось! Все знают, что Олег ярый враг наркоманской темы. Потому барыги и щемятся по углам, если узнают, что он гуляет на территории.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я думала, у вас уже все… точки расставлены, — задумчиво произнесла я.
— Я тоже так думала, — грустно отозвалась она. — Но та ночь поставила между нами окончательную точку.
Подруга сказала это таким упавшим голосом, что казалось, вот-вот заплачет. Бедная, наивная девчонка, которая по коварному стечению обстоятельств оказалась во внимании этого Джокера. Он же ее просто выпотрошил!
— Снежа, — вдруг позвала меня Соня. — Что с тобой произошло в клубе?
Я в недоумении глянула на соседку.
— В смысле? С чего ты взяла, что со мной что-то произошло?
— Ты убегала от ответа каждый раз, когда я пыталась спросить тебя о том вечере, — констатировала она. — И ты… очень изменилась. Это заметила не только я.
— Да откуда тебе знать? — в моем голосе уже звучало неприкрытое возмущение. — Мы же толком не общались все это время.
— Но с тобой общались другие.
Я резко потеряла желание разговаривать, да и вообще кататься.
— Ты ни разу не ответила, как ты вернулась домой, — осторожным тоном напомнила Соня. — И ты не выходила на связь почти сутки! Я места себе не находила, ведь мы разделились, и ты осталась одна с тем парнем…
— Я не хочу об этом говорить, — резко отрезала я.
Мое дыхание участилось, а руки перестали уверенно держать руль. Черт бы побрал эту Соню, лучше бы она на своих проблемах сосредоточилась!
— Ладно, извини, — примирительно сказала она. — Но если захочешь… знай, я всегда готова выслушать. Когда-то ты мне сказала, что некоторые вещи нельзя держать в себе, иначе…
— Ты не виновата в этом, ясно? — перебила я Соню, сделав нервный вдох. — Я знаю, что тебя дерет чувство вины, поэтому ты пытаешься докопаться. Но в этом нет необходимости! Что бы… что бы там не произошло, ты — не в ответе за это.
— Снежана, остановись, — не попросила — вдруг велела подруга.
— Мы уже возвращаемся.
— Съедь на обочину, прошу тебя! — непреклонным тоном настояла она.
Поджав губы, я резко дала по тормозам и съехала с трассы на гравийку.
— Что?! — рявкнула я на Соню.
— Меня тошнит, — сдавленно сообщила она и еле успела открыть дверь, прежде чем ее вырвало.
Когда подругу отпустило, я с пристальным взглядом протянула ей бутылку воды.
— Укачало?
Сделав пару глотков, Соня так и не откликнулась. Именно тогда меня с чего-то посетили странные подозрения.
— Соня ты что, беременна?
Вот теперь она перевела на меня свой затравленный взгляд.
--
— Что делать думаешь? — спросила я осторожно.
Подруга потупилась и слегка пожала плечами. Ясно. Я сдержала свою стерву, и не стала делиться добрым советом, что в ее случае для сомнений нет места. Сама хороша.
Как только отвезла Соню домой, сразу поехала в общагу, как никогда желая скорее попасть туда. Случай с подругой напомнил мне о собственной легкомысленности, поэтому по пути я не забыла заскочить в аптеку за тестом. К моему великому облегчению он оказался отрицательным, но я еще долго сидела на крышке унитаза с отстраненным видом глядя в пространство.
Чертов уголовник.
Яд из воспоминаний до сих пор отравлял меня его голосом. Как бы я не хотела — не могла сбежать от этого.
«Что такое Снежана? Боишься, что трахну тебя? Или что тебе это понравится…» — пробирались под кожу его слова, вызывая в душе всплеск смятения.
«Если ты здесь значит мне это нравится… Трахать тебя, видеть твое сопротивление, наблюдать как ты поддаешься и прогибаешься»
Мой всхлип отразился от глянцевых стен уборной, за которыми точно никто не услышит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Но ведь именно это тебе нужно… Именно эту дикость ты искала среди своих богатых сопляков»
— Черт… — сдавленно ругнулась я и, выбросив тест в урну, кинулась к раковине.
Беспощадно умыв лицо холодной водой, я взглянула на свое отражение и начала вести мысленный диалог. Да, Соня права — я никогда не отпущу это до конца, если буду держать в себе. Но я ни с кем не желала делить ни его имя, ни воспоминания связанные с ним. Ведь тогда мне точно не удастся вырвать те дни, как страницу из тетради и поверить в то, что ее не было.
