Инквизитор опустил трость, тяжёлым взглядом обвёл учинённый погром и этот зверинец. Ох и достанется же этим "заколдованным", что вторглись в его дом. Ещё чего не хватало, чтобы лично к нему шли все обиженные ведьмами, на это есть храмы. "Ну ничего, сейчас они пожалеют, что я их расколдую, только узнаю, где ведьма, и сожгу вместе с ней в назидание, а заодно и ленивых слуг, завтра же!" — зловеще подумал инквизитор и, опираясь на трость, молча вышел из кабинета.
* * *
Фейлин проснулась от сильной тряски и птичьих криков, это орали совы, пытаясь её разбудить. Стояла глубокая ночь, в лунном свете уже был виден Северный лес, ещё немного и она дома… Птицы не успокаивались, по-прежнему кричали и кружили над каретой.
— Да что с вами такое? — спросила она и выглянула в окно кареты. За ней гнался целый отряд конных всадников в зловещих чёрных масках, с факелами и с белыми крестами на груди! Кони гнали как могли, но карета была слишком громоздкой и неповоротливой, так она точно не успеет спрятаться в лесу.
Фейлин повесила на руку свой узелок, выбила ногами дверь и вылезла из кареты. Держась за проём, еле добралась до места извозчика, а оттуда залезла на ближайшего коня. Осталось освободить их от упряжи. В темноте было трудно разобрать, что где находится, поэтому она заморозила все крепления с каретой и со всей силы ударила по ним ногой. От удара они разлетелись на кусочки и лошади свободно разбежались в разные стороны. Карета на всём ходу съехала на обочину и завалилась набок, загородив людям инквизитора дорогу, теперь им придётся объезжать её по обочине, а тем временем Фейлин успеет добраться до леса, там они ее уже не поймают.
Фейлин сняла с коня вожжи и прижалась к его тёплой шее, закрыв глаза. Теперь ей нужно ночное зрение сов, чтобы не упасть с конём в какой-нибудь овраг в темноте. Деревья были уже совсем близко, когда совы закружились вокруг неё и закричали. Стрелы арбалета, блестя в темноте попали прямо в них и только две преодолели этот живой щит: одна пролетела совсем близко к фее, больно чиркнув плечо, другая впилась коню прямо в ногу и он, споткнувшись, кувыркнулся. Мимо Фейлин пронеслись деревья, звёзды, трава, судорожный вздох и тьма утащила её от боли и безысходности.
Очнулась она в ворохе соломы. Застонав, ощупала голову. На затылке была большущая шишка, плечо горело, царапина от стрелы восполилась, руки и ноги вроде бы целы, только содраны об землю немного. Эти пустяки Фейлин мигом вылечила, даже магии толком не потребовалось. Потом решила осмотреться, вылезла из сена и подошла к железной решётке. Она находилась в клетке в каменной комнате без окон, лишь тусклый свет догорающего факела на стене немного разгонял холодную тьму, чуть дальше еле угадывались очертания двери.
Фейлин попыталась превратить решётку клетки в лёд, чтобы её ударить, вдруг она тоже от этого поломается, но всё оказалось бесполезно. Наверное, она специально была не подвержена магии. Потянулись долгие часы ожидания в темноте, душу холодил страх, сжимая сердце липкими пальцами паники. Она попалась. Попалась в руки инквизитора и теперь участь её незавидна и никто, никто не придёт на помощь. Истерика накатывала удушливой волной, Фейлин всеми силами пыталась с ней бороться, ещё не хватало показать этому монстру свой страх. Он не сломает её! Никто не сломает!
В темнице стало немного светлее, это через окошко в двери стал проникать тусклый отблеск от огня, а потом послышались шаркающие шаги, остановившиеся прямо у её темницы. Громкой поворот ключа в заржавевшем замке и скрипучая дверь открылась. В проёме появился старик с факелом, оглядывая комнату лихорадочно-безумным взглядом, когда он остановился на Фейлин, лицо его озарилось торжествующей улыбкой. Фея испуганно вжалась в дальние прутья клетки, она узнала его. Как мама и описывала: хищные черты лица, напоминающие стервятника, голый обтянутый кожей череп и пылающие безумием глаза. Это был сам инквизитор. Он молча всунул свой факел вместо догоревшего и подошёл к клетке, наслаждаясь страхом феи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я знаю, что ты не ведьма, этот венец, я видел его на вашей королеве. Хочешь знать, что с ней случилось? Знаю что хочешь, — он устало опустился на стул, у стены, опершись руками на трость, — Она вылечила нашего короля от смертельной болезни, отдав ему свою жизнь, а я за это выполнил своё обещание: освободил её народ. Мы выслали их на остров, лишив крыльев, чтобы они не вернулись и не использовали силы природы против нас. Что? Думаешь это жестоко, смотришь на меня, как на монстра, — инквизитор усмехнулся, — Нет, это вы монстры, укравшие то, чем может распоряжаться лишь бог! Поэтому я поступил с ними вполне гуманно. Это потом я понял, что поторопился. В этих нескончаемых охотах на ведьм я совсем не заметил, как постарел и мне теперь очень нужна твоя сила исцеления. Ты вернёшь мне молодость, тогда я сохраню твою жизнь и не убью фею в коконе.
— Фею…?
— Я нашёл её в домике на болотах, в коконе из веток и цветов, хорошо же вы от меня спрятались.
Фейлин глубоко вздохнула, закрыв глаза, мама жива!
— Я не могу лечить людей, — прошептала, еле сдерживая душившие её слёзы.
— Значит, ты будешь виновата в ее смерти, что ж поделаешь, — пожал плечами инквизитор, встал и медленно направился к двери.
— Постойте, я… я попробую, но… вы можете превратиться в животное.
— Я знаю. Ведь это ты превратила принца в песца, а принцессу в змею, приползла тут на днях просить помощи, нажаловалась на тебя, что ты ведьма и влюбила в себя её жениха, — инквизитор усмехнулся над растерянным взглядом Фейлин, и добавил: — Я её расколдовал, святая молитва с лёгкостью решает эту проблему. На остальное сил у тебя вполне хватит. Но смотри, только попробуй меня обмануть и тогда вам не жить! У меня достаточно доказательств, чтобы обвинить тебя в колдовстве и сжечь как ведьму, и на этот раз принц тебя не спасёт.
Фейлин огорчённо кивнула, у неё просто не было выхода, кроме как принять его правила. Но мысль о том, что благодаря ей этот монстр будет и дальше причинять этому миру зло, отравляла душу горьким ядом.
Глава 18
— Как тебе в королевской темнице? Говорят тут вполне даже сносно, — усмехнулся брат, войдя к Мирану.
— Что, отец прислал проверить не сдох ли я ещё?
— Можно и так сказать, но я не только за этим пришёл.
— Чего ты хочешь? — устало спросил Миран, потерев переносицу. Он уже несколько недель томился в темнице, не желая уступать королю. Под его глазами пролегли глубокие тени, но решительности и упрямства в них было ничуть не меньше. Отцу не удалось его сломить, брат был не удивлён этому, Миран всегда шёл против его воли. Но сейчас он явно перегибал палку, совсем не понимая, что на кону стоят человеческие жизни. Поэтому придётся действовать иными методами.
— Просто пришёл предупредить. Пока ты тут сидишь, твоя подопечная напала на Беатрис. Теперь она у инквизитора, сам знаешь что её ждёт. К тому же король Нуарии заявил, что если ведьму не сожгут и его дочери не окажут должное уважение, он объявит нам войну.
Миран изменился в лице и раненым зверем заметался по камере. Как такое могло произойти? Ведь он организовал хорошую охрану. Как они вообще умудрились встретиться? Он ведь её предупреждал не колдовать! — мысли безумными птицами летали в голове, норовя разорвать её на части. Миран ничего не мог придумать, его со всех сторон загнали в угол, а страх за жизнь любимой окончательно выбил почву из-под ног.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мне нужно как-то выйти отсюда, что-то придумать… — повторял он, носясь из угла в угол.
— Выйдешь, если согласишься жениться на Беатрис и попросишь у неё прощения, — прервал бурлящий поток мыслей и эмоций брат.
Миран остановился и внимательно посмотрел на него. Выход всё же был. Зыбкий и рискованный, но всё же был. Между братьями никогда не было даже простого взаимопонимания, не то что братского уважения и помощи, но этот шанс был единственным спасением для неё…
