бок болел. И голова.
На работу шел в прескверном настроении, включив автопилот. Добирался на такси, потому что моя тачка осталась у офиса, да и садиться за руль в таком состоянии — идея хреновая.
Не улучшало настроение еще и то, что первой парой было занятия в группе Синицыной. Я влетел в аудиторию, на ходу вспоминая, куда дел свои распечатки с задачами. Открыл дверь и зло выдохнул. Синицына.
— Доброе утро, — смерив меня взглядом, пожелала Полина
Сил даже говорить не было, поэтому я просто кивнул и прошел к преподавательскому столу, косясь на девчонку. Она делала вид, что читала, но я успел заметить, как она исподволь косилась на меня.
Мозг мой крепко спал, а вот то, что в таком состоянии проснуться просто не могло, — проснулось. Так бодро проснулось, что я серьезно завис, соображая, как мне в таких условиях работать?!
Сел за стол и вперился в темную макушку взглядом. Красивая, зараза! Такой чистой, девичьей красотой. Я заметил, что Синицына почти не использует косметику. Или использует, но так, чтобы было незаметно. Женщины сейчас даже тонну штукатурки научились накладывать так, чтобы это было не видно.
Выдохнул и полез в карман за мобильным. Включил молчащий со вчерашнего вечера телефон и дождался, пока мне придет тонна уведомлений от взбешенной Славы. Пятьдесят три сообщения в мессенджере. Она в неистовстве, а я сижу в аудитории и пялюсь на свою студентку, уговаривая каменный стояк как-то притормозить и расслабиться.
«Скотина ты, Логинов!»
Словно прочитав мои мысли на расстоянии, Слава прислала последнее сообщение. Дальше были два пропущенных от мамы, видимо, Мирослава меня с собаками искала. Нужно будет узнать, не подала ли она в розыск! И несколько от Жеки. Их я и открыл.
В первом сообщении была ссылка на страницу в известной соцсети, а дальше шел текст:
«Если это твоя Синицына, то ты придурок. Я б такую вообще из постели не выпускал пару месяцев! У тебя неделя, или включаюсь я, брат! Тогда у твоего занудства ни единого шанса против моего обаяния».
Я вздохнул, нажал на ссылку и первое, что увидел, — фото Полины. Она стояла где-то у реки, раскинув руки в стороны и подняв голову к небу. Солнечные лучи освещали ее лицо, казалось, что девушка светится изнутри. Длинные волосы разметал ветер, а я снова подвис, листая ленту с ее фотографиями.
На природе, на даче, с родителями. Ни одного фото с парнем, зато полно фотографий с Лилей, а на последних Полина была запечатлена в компании Сони и Марины в том самом парке, где она же и отличилась умом и сообразительностью. Коза!
«Логинов, хватай не глядя!» — разошелся на всю катушку Жека, вызывая желание набить ему морду. И снова прислал мне скрин фотографии Синицыной.
И следом:
«Ты как, брат? У меня голова не по уставу болит! Какие таблетки в моем случае пьют?»
«Отрубин, топор, бензопила!»
«Ага… Мирославу забыл в список включить…»
Я скрипнул зубами, снова отключил телефон и уставился на группу в полном составе. Синицына даже ладошки в замок сложила под подбородком, все еще играя в прилежную ученицу. Я зачем-то посмотрел ей в глаза и снова поймал приступ раздражения. Ее запах забирался в ноздри, а я никак не мог вспомнить тему урока.
Ладно, Логинов, предположим, Жека прав и ты поплыл. Что ты будешь с этим делать?
То, что ректор запретил мне приближаться к студенткам, меня бы не затормозило, препод я всего на полгода, да и опыт большой. Во времена моего студенчества я очень успешно встречался со своей преподавательницей административного права, хорошо, что сейчас она здесь не работает… И я не шутил, когда намекнул Назарову, что аудиторию, прежде чем заняться в ней чем-то очень приятным, нужно проверить на наличие посторонних.
Решив, что подумаю о Синицыной завтра, когда голова перестанет болеть, снова воззрился на третий курс. Студенты молча ждали, когда я начну говорить. Все-таки хорошо я их воспитал. Сидят, молчат, ждут.
Я залез в свою сумку, но распечаток с задачами не нашел. Снова выругался, а потом решил развлечь студентов так, как когда-то развлекал нас ректор:
— Как вы думаете, какое идеально орудие убийства? Что труднее всего обнаружить? — обводя аудиторию взглядом, поинтересовался я.
— Пофиг на орудие, — развеселился Бауэр, — главное — правильно уметь прятать трупы!
— Логично, — согласился я со смешком, — и как спрятать труп так, чтобы его не нашли?
— В лесу! — скромно потупив глазки, ответила Вера, староста группы, — прикопать под кустиком.
— Не получится под кустиком, — заговорила Полина, а я вздрогнул, напрягся и вперился в нее взглядом, — через несколько месяцев в том месте, где ты кого-то прикопаешь, трава начнет расти гуще и ярче. Найдут.
— Тогда сосулька! — не сдавалась скромная Вера. — Ни отпечатков, ни орудия убийства.
Вот и подтверждение, что внешность обманчива. Маньяки — они такие. Тихие, скромные, в очках.
— Вера, ты меня пугаешь, — озвучил мои мысли Олег.
Вся группа засмеялась, а Регина парировала:
— Экспертиза быстро вычислит, что ты убила ее сосулькой через химический анализ. Найдут твою ДНК, и все!
— Тогда утопить! — азартно продолжала староста.
— Всплывет, — невозмутимо продолжала Синицына.
— А если забетонировать? В лодку, подальше от берега, и все!
Староста просто жгла.
— Я тебя тоже побаиваться стала, — улыбнулась Полина Вере.
И улыбка у нее красивая…. А если заполнить все пробелы в знаниях, то у девчонки определенно есть потенциал.
— Ага. Если после выпуска я вдруг исчезну, ищите меня на дне. Забетонированным, — заржал Бауэр, с опаской косясь на Веру.
— Синицына, — не выдержал я, — ваши предположения.
Она задумалась, подняла глаза к потолку, и как-то очень кровожадно покосилась на меня:
— Цианистый калий, к примеру.
— А как же характерный запах миндаля? Основы криминалистики тоже прогуливали? — сузил я глаза, азартно ожидая ответных аргументов.
— Руслан Евгеньевич, — язвительно обратилась ко мне Синицына, — поделитесь с нами вашими бесценными знаниями, как правильно прятать труп?
И так глянула, словно мысленно представляла, как тащит в мешке мое бездыханное тело. Кидает в лодку, бетонирует и отправляет на морское дно.
— Думайте, Синицына, или вам голова только для красоты нужна? — сорвалось с языка.
Ладно, Логинов, ты ее хочешь. А она играет, и не только с тобой. Поэтому ты и бесишься.
— Не только, —
